Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: исторические документы Коллекция: исторические документы Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » З » СТАТЬИ


Убийство Н.В. Мезенцева, шефа жандармов. Извлечение из книги Б.Б. Глинского «Революционный период русской истории». 1913

Николай Владимирович Мезенцев (1827—1878) — русский государственный деятель, шеф жандармов, начальник Третьего отделения, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, член Государственного совета.

Военную службу начал проходить в гвардии с 1845 г. в чине унтер-офицера лейб-гвардейского Преображенского полка. Участвовал в Крымской войне. В 1861 г. подавлял народно-освободительное движение в Польше; в 1863 г. вошел в Следственную комиссию для рассмотрения дел о распространении революционных воззрений и антиправительственной пропаганды среди населения и в войсках при Управлении шефа жандармов. На этом поприще он и был замечен при царском дворе.

В 1864 г. Н.В. Мезенцев перешел на жандармскую службу, получив пост начальника штаба корпуса жандармов. В 1876 г. при усилении революционного народнического движения был назначен Александром II шефом жандармов и начальником Третьего отделения Собственной его императорского величества канцелярии.

Убит 4 августа 1878 г. террористом-народником С.М. Кравчинским по решению центрального кружка «Земли и воли».

 
Тема внутренняя политика
Исторический период Новое время
Тип исторического источника Изобразительный источник
Территория Российская империя
Народ русские
Персоналии Мезенцев, Николай Владимирович, шеф жандармов; Глинский, Борис Борисович, историк; Степняк-Кравчинский, Сергей Михайлович, революционер, народник, писатель; Александр II Николаевич, российский император; Александр Александрович, цесаревич, будущий император Александр III
Библиография

Глинский Б.Б. Революционный период русской истории (1861–1881 гг.): Исторические очерки. Ч. II. — СПб., [Типография т-ва А.С. Суворина], 1913; Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х гг. — М., 1964; Красовский И. Генерал-адъютант Николай Владимирович Мезенцев. — М., 1878; Россия в революционной ситуации на рубеже 1870—1880-х годов. Коллективная монография. — М.: Наука, 1983.

Образовательный уровень углубленное изучение
Источники Составитель - Пелевин Ю.А.; текст — Глинский Б.Б. Революционный период русской истории (1861–1881 гг.): Исторические очерки. Ч. II. — СПб., [Типография т-ва А.С. Суворина], 1913. С. 248—254; изобр. — Там же. С. 249.


Николай Владимирович Мезенцев. Фото. 1870-е гг.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Убийство шефа жандармов Н. В. Мезенцева С. М. Кравчинским при участии А. И. Баранникова и при содействии А. Д. Михайлова, Веймара и др[угих] — вот то событие, имевшее место 4 августа того [1878] года, которое показало, что террор вырос в своем дерзновении и что к этому течению становятся причастны и те, кто еще недавно являлись типичными представителями теории пропаганды и отдела «деревенщины». Вместе с тем убийство шефа жандармов на улице среди белого дня показывало, что правительство было очень слабо осве-[С. 249]домлено о перестройке, так сказать, революционных рядов и совершенно было не подготовлено к встрече дерзко шедшего ему навстречу врага. По этому предмету князь В. П. Мещерский в своих воспоминаниях говорит: «Убийство шефа жандармов генерал-адъютанта Н. В. Мезенцева, совершенное с такою дерзостью, и при том с исчезновением даже следа убийц, повергло в но-[С. 249]вый ужас правительственные сферы, обнаружив с большею еще ясностью, с одной стороны, силу ассоциации крамолы и слабость противодействия со стороны правительства... Для всех было очевидно, что если шеф жандармов мог быть убит в центре города во время прогулки, то, значит, ни он, ни подведомственная ему тайная полиция ничего не знали о замыслах подпольных преступников, и если после совершения преступления злодеи могли так ловко укрыться, то, значит, в самой петербургской полиции ничего не было подготовлено к борьбе с преступными замыслами крамольников...» (Кн. В. П. Мещерский. Мои воспоминания. Часть вторая (1865—1881 гг.). — СПб., 1912.).

Убийство Н. В. Мезенцева имело место 4 августа, через два дня после того, как в Одессе был расстрелян революционер Ковальский <…> и явилось своего рода местью за этот расстрел, местью, основанной на принципе — «смерть за смерть». Именно Н. В. Мезенцеву как главе русской полицейской власти, его влиянию при дворе, его советам государю революционеры приписали печальные исходы и «процесса 193-х», и южных дел с их карательными смертельными исходами, и жестокое обращение с заключенными, как в Петропавловской крепости, так и в других провинциальных тюрьмах, в особенности в харьковской центральной.

Генерал-адъютант Николай Владимирович Мезенцев, сменивший на посту шефа жандармов А. Л. Потапова, создал себе в свое время почетное имя как боевой генерал в течение севастопольской кампании. С 1864 года он перешел на службу по корпусу жандармов, а в 1876 году был назначен на смену А.Л. Потапову на пост шефа жандармов и главного начальника Третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии и вместе с тем членом комитетов кавказского и царства Польского. По словам его биографа и друга И. Красовского, «как человек Николай Владимирович был одарен всеми высокими качествами души; он был честен в высшем значении этого слова и шел в жизни всегда прямо и смело. Когда пост шефа жандармов сделался вакантным, он в письмах ко мне доказывал невозможность назначения его на эту высокую государственную должность. Я был свидетелем той минуты, когда он получил это назначение, и трудно представить себе, как был он удивлен, поражен, взволнован. Он мгновенно почувствовал всю ответственность, возлагаемую на него высочайшим доверием и милостью. Когда назначение его сделалось известным, все радовались, что судьба возводила на поприще государственной деятельности столь редкого по качествам человека. Николай Владимирович никогда, нигде и ни перед кем не [С. 250]скрывал своих убеждений. Со всеми он был добр до безотчетности, и — что так редко случается — несмотря на свое высокое положение, он никогда не изменялся в отношениях своих к старым товарищам и приятелям. Идеалом его жизни была правда; он носил ее в душе своей и искал во всем и везде. Он был набожен, редко пропускал, и то помимо воли, церковные службы. Он был чужд всему мелкому, узкому. Всегда кроткий, веселый, простой, задушевный, готовый помочь, принести пользу, он служил в тяжелое время и понес немало трудов. Обладая громадною памятью и сильным здоровьем, он мог работать по 14 и 18 часов в сутки» (Красовский И. Генерал-адъютант Николай Владимирович Мезенцев. — М., 1878.).

Таков портрет человека, на которого выпала действительно трудная и ответственная роль руководителя нашей в те годы плохо организованной полиции, когда самому правительству, в лице всех своих руководящих органов, была совершенно неясна та борьба, которая начинала закипать в своих крайних проявлениях около исторических задач России. Н. В. Мезенцев при всех своих личных качествах был вместе с тем одним из ярких представителей той внутренней политики, характеристику которой мы в свое время сделали в наших очерках, и он пал именно жертвою той политики, пораженный ударом кинжала С. М. Кравчинского, однако не по побуждениям личной мести революционеров, но как жертва, принесенная чувству ненависти, питаемой ими ко всему режиму.

Самое трагическое событие 4 августа 1878 г., согласно тогдашнему репортажу «Нового времени», произошло так. Николай Владимирович вставал обыкновенно очень рано и совершал ежедневно прогулки пешком, во время которых посещал часовню у Гостиного двора, на Невском. Зайдя туда и 4 августа, в девятом часу утра, Николай Владимирович по окончании молитвы в сопровождении своего бывшего товарища, отставного подполковника Макарова, направился обратно домой, через Михайловскую улицу, Михайловскую площадь и Большую Итальянскую улицу. Едва он вступил на мостовую Итальянской улицы и поравнялся с домом Кочкурова, перед самыми окнами кондитерской приблизились к нему двое шедших навстречу людей, весьма прилично одетых. Один из них нанес ему рану кинжалом и вместе со своим спутником поспешно сел в поджидавший тут же экипаж. Г. Макаров сделал попытку задержать их, но в него сделали выстрел из револьвера, пуля пролетела мимо, а виновники катастрофы, никем не задержанные, так как в этой местности не было ни одного полицейского стража, а равно отсутствовала и публика, успели скрыться. Рассказывают, что они быстро поскакали по Итальянской и завернули на Малую Садовую; кучер, по всей вероятности, был из числа сообщников; расска-[С. 251]зывают, что они будто бы и в предыдущие дни являлись на то же место, где были сегодня. Несомненно только, что преступники имели собственный экипаж, запряженный хорошею лошадью в серебряной упряжи. Заключают некоторые по этим признакам, что это люди со средствами. На одном из них было надето серое пальто. Сам Николай Владимирович в момент катастрофы не потерял присутствия духа, и когда выбежавшие на выстрел из кондитерской занятые в ней уборкой приказчики с ужасом спросили: «Кто ранен?» — Николай Владимирович отвечал, что ранен он, и при этом указал на свою окровавленную одежду. При помощи полковника Макарова и вышедшего из соседнего дома камергера Бодиско, Николай Владимирович Мезенцев дошел по Итальянской до угла Малой Садовой, где его посадили на извозчика. Оттуда он доехал до своей квартиры у Цепного моста, на Фонтанке. Значительное истечение крови скоро обессилило раненого. Приглашенный в 11 часов утра доктор Мамонов, осмотрев больного, нашел, что положение его серьезное. И действительно, несмотря на помощь, оказанную ему докторами во главе с знаменитым тогда хирургом Богдановским в 4 часа в области раны и желудочной полости открылись сильнейшие боли, и в 5 часов 15 минут в ужасных страданиях В. Н. Мезенцев скончался. [С. 252]

<…> Похороны В. Н. Мезенцева протекли чрезвычайно торжественно, были почтены личным присутствием государя императора, наследника цесаревича, и отдать последнюю дань ему приехали многие представители высшего общества и бюрократического мира. Эта трагическая кончина произвела на всех очень сильное впечатление, и выразителем столичного общественного мнения по сему предмету явилась тогдашняя либеральная газета «Голос», посвятившая событию 4 августа громовую передовую статью. Здесь было сказано: «С глубоко тяжелым чувством приходится нам говорить сегодня о преступлении, которому сердце отказывается верить и разум — понять его! Это — даже и не преступление; преступление обусловливается злою волею, здесь же недостаточно было злой воли, а потребовались еще развращенная мысль и безнравственное чувство, чтобы покуситься на жизнь человека, при обстоятельствах, сопровождавших деяние, которому человеческое слово не знает еще соответствующего названия.<…>

23 года назад, в 1854 и 1855 гг., в самую тяжелую для Русского государства годину, молодой офицер Мезенцев открытою грудью защищал честь родины от сильного врага, налегшего на Россию, был постоянно в делах, трудился на бастионе № 5, бился при Черной речке 4 августа — и не был ранен. Теперь же, 23 года спустя, в тот же день 4 августа, генерал-адъютант Мезенцев падает на улице столицы от удара, направленного из-за угла злодеями, недостойными той веревки, на которой им суждено испустить последний вздох! Какое страшное совпадение даже для не боящихся ни Божеского, ни людского суда!..

Нет, у них нет Бога, и чувства совести им неизвестны!

В кого направили они смертельный удар свой? В ближайшего советника государя императора, в лицо, облеченное высочайшим доверием, — в человека, прямой и честный характер которого снискал ему глубокое уважение всех, его знавших и в Крыму, под градом вражеских пуль, и в Варшаве, во времена наместничества князя Горчакова, и в Петербурге, в совете, ветшающем судьбы всей России. Везде и всегда он пользовался [C. 253] любовью, — его, русского душою и сердцем, любили даже в царстве Польском.

Чего хотели достичь они своим злодейством? Замертво пал в столице империи и в страшных мучениях скончался среди высших сановников государства, собравшихся у смертного одра, тот, кому волею государя императора вверена была важнейшая отрасль управления! Погиб верный слуга государства; не спасла его от удара и та золотая полусабля „за храбрость“, которою награждены его военные подвиги в Крымскую кампанию! Но умирая, он завещал всему русскому обществу горькую ненависть к анархическим элементам, подтачивающим русскую жизнь. У его гроба теперь, как и у могилы впоследствии, сомкнутся крепким строем все здоровые, трезвые элементы общества, приняв на себя ответ перед людьми и Богом за преждевременную его смерть от руки злодея, станут на страже тех государственных, общественных и семейных интересов, которым объявили войну выродки человечества, возведшие произвол и насилие в символ своей жизни». [C. 254]

документы

Статьи

Биография

Мировая художественная культура XIX в. (четвертая четверть)
Литература XIX в. (четвертая четверть)
Музыка XIX в. (четвертая четверть)
История XIX в. (четвертая четверть)

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer