Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: исторические документы Коллекция: исторические документы Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » К » СТАТЬИ


Стрелецкий бунт. 1682. Убийство бояр. Извлечение из сочинения А. П. Сумарокова. 1768

 В творчестве А.П. Сумарокова явно прослеживается интерес к политическим движениям XVII в. Перу Сумарокова принадлежат исторические очерки, посвященные движению Степана Разина и стрелецким бунтам. Публикуемый отрывок посвящен трагическим событиям мая 1682 года.

 
Тема внутренняя политика, военное дело, общество, религия
Исторический период Новое время, Средневековье
Тип исторического источника Письменный источник
Территория Российское государство
Народ русские
Персоналии Долгорукие М. Ю. и Ю. А., князья, бояре; Иван V Алексеевич, русский царь; Марфа Алексеевна, царевна; Матвеев А.С., боярин; Милославский А.И., стольник; Милославский И.М., боярин; Наталья Кирилловна, русская царица; Нарышкин А.К., стольник; Нарышкин К.П., боярин; Нарышкин И.К., боярин; Наталья Алексеевна, царевна; Одоевский Я.Н., князь, боярин; Петр I Алексеевич, российский император; Софья Алексеевна, царевна; Толстой П.А., стольник; Хомяк, карла царицы; Черкасский М.А., князь, боярин
Язык оригинала русский
Библиография Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедицией Академии наук. Т. 4. № 91. – СПб., 1836; Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссиею. Т. 5. — СПб., 1843; Восстание в Москве 1682 г. Сборник документов. Ин-тут истории АН СССР. — М., Наука, 1976.

Аристов Н. Московские смуты в правление царевны Софьи Алексеевны. — М.: Варшава, 1871; Белов Б. Московские смуты в конце XVII в. // Журнал министерства народного просвещения. 1887. № 1-2; Богословский М.М. Петр I. Материалы к биографии. Т. 1. — М.: ОГИЗ, 1940; Богоявленский С.К. Хованщина // Исторические записки. Т. 10. — М., 1941; Буганов В.И. Московские восстания конца XVII в. — М., 1969; Буганов В.И. Новый источник о Московском восстании 1682 // Исследования по отечественному источниковедению. – М.;Л., 1964; Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. — М.,1993; Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Т. 1. — СПб, 1858; Штраух А. Стрелецкий бунт 1682 г. – М., 1928.

Образовательный уровень основная школа, углубленное изучение
Источники Составитель – Пелевин Ю.А.; текст – Сумароков А.П. Первый и главный стрелецкий бунт бывший в Москве в 1682 году в месяце майи / Писал Александр Сумароков. — [СПб.]: Печатано при Имп. Акад. Наук, 1768; изобр. — http://www.sgu.ru/rus_hist/


Стрелецкий бунт 1682 года. Худ. Н. Дмитриев-Оренбургский. Холст, масло. 150 х 200.
Таганрогская картинная галерея



































Стрелецкий бунт. 1682. Убийство бояр. Извлечение из сочинения А. П. Сумарокова. 1768

Глава III

В пятый на десять день мая того тысяча шестьсот осмьдесять второго года поутру по приказанию боярина Ивана Михайловича Милославского при съезжих избах ударили в барабаны сборы, и стрельцы собралися, и ожидали только из комнат царевниных повеления идти к бессовестной осаде своего отечества. Тогда Александр Милославской и Петр Толстой, прибыв ко полкам, объявляли, скача по войску, что [С. 24] час праведного отмщения наступил: царевич Иван Алексеевич убит, Нарышкины Россиею овладели, верные подданные и все войско приготовлены к погибели, и кричали: «Отмщайте, друзья, отмщайте кровь царевича, убиенного в тот же самый день, в который на Угличе убиен царевич Димитрий! Отмщайте кровь царевича и отвращайте всенародное несчастие: помрем за отечество!» И все стрельцы, вооруженные против отечества, кричали: «Помрем за отечество!» День сей назначен был ради пущего стрельцам воображения справедливого отмщения; ибо сей день был и прежде днем убиения царевича, так бы чрез то несмысленный и суеверный их сонм получил больше о убиении царевича уверение, будто как бы судьбине употребленный на таковое убиение день других дней способняе мог бытии. Которых бояр побитии, Александр Милославской и Петр Толстой полкам тогда сообщили записки, по воле царевны и Ивана Михайловича яко начальника и руководителя всего возмущения. Тогда же взят был из Знаменского монастыря из поновленной [С. 25] им, Милославским, церкви по отпетии молебна и по совершении водоосвящения местный образ Знамения Богородицы. В полках ударили в барабаны тревогу, подняли знамена и, неся пред собою образ и чашу святой воды, оставив одни фузеи и для лучшей способности сократив бердыши, с пушками и со всем воинским снарядом двинулися к походу злодеяния. Боярин Артемон Сергеевич Матвеев стрельцами яко стороною Милославских был ненавидим, ибо из его дома взята живущая в оном девица Наталия Кирилловна, дщерь Кириллы Полуехтовича Нарышкина в супружество царю Алексею Михайловичу и потому что он был всегда прилеплен к комнатам царицы, был он во дни царствования царя Федора Алексеевича по наветам бояр Богдана Матвеевича Хитрова и Ивана Михайловича Милославского в ссылке и пред несколькими днями из ссылки по воле царицы возвращен. Сей боярин около полудни сего ужасного дня, бывшего в понедельник, вышед ко своей карете и на лестнице, называемой Куретной, услышав от боя-[C. 26]рина князя Федора Семеновича Урусова, что стрельцы вошли уже в Земляной и Белой городы. Возвратился боярин Матвеев к царице и, донеся ей о том, приказал в ту же минуту подполковнику Стремянного полку Григорью Горюшкину запирать в Кремле вороты, но стрельцы уже в Кремле и вокруг дворца. На Ивановской колокольне ударили они в большой набатный колокол, и во все время варварской своей осады в набат били непрестанно; и приступая ко Красному крыльцу кричали: «Выдайте изменников, умертвивших царевича Ивана Алексеевича!» Нарышкины, Кирилл Полуехтович и сын его Иван Кириллович, просили царицу, чтобы показать им царевича, что он жив и здрав: оба, и царевич и царь, были выведены из комнат и поставлены у Красного крыльца на простенке перехода, где караульных лежали барабаны: царевич ради уверения, что молва о его убиении есть ложна, а царь ради показания им достойного венценосца к угрызению их совести и раскаянию; сама царица вышла с ними и их [C. 27] увещевала, но они отвечали ей со всякою непристойнейшею грубостию; сам царевич говорил им то, что ему никакого и малейшего утеснения от царицы и ни от кого нет и не бывало; но они, отломав деревянные у крыльца решетки, хотя и видели царевича жива, бунтовать и побитии предписанных им бояр устремивься, предприятия своего не отменили, ибо их не смерть царевича, но их собственное прибыточество ко возмущению привело. «Выдайте Нарышкиных! — кричали стрельцы. — Царевич не умерщвлен, но впредь от них умерщвлен бытии может». Лютая предосторожность, недостойная человечества, погубляти человеков, опасаяся от них бедствий, когда к подозрению и следов нет. «Иван Нарышкин, — кричали они, — надевал на себя царскую диадему и достоин смерти». Пришедшие воины собраны отомщати царевичеву смерть, и увидев его жива, выдумывают новые и глупые причины своего возмущения. Здесь не действие основанию, но основание действию следует. Боярин Матвеев, низшед со [C. 28] лестницы, уговаривал их, дабы они опомнилися и пришли в себя, и не омрачали бы прежних за отечество своих сражений и побед, и не делали бы того, чего россияне никогда не делывали, и чтобы они из Кремля выступили и возвратилися во свои слободы; усмирилися бы они несколько, о чем Матвеев и царице донес. Потом главный их начальник, правящий стрелецким приказом князь Михаил Юрьевич Долгорукой с лестницы сошед властно и бесстрашно жестокими словами уговаривал их, яко смелый и в таком обстоятельстве несколько неосторожный человек, достойный и великого почтения, и великого по неосторожности сожаления. Сие их паки ожесточило, а особливо, что они вообразили себе строгую и порядочную над собою власть, и нимало со своевольством их несогласную — и отступивша от них на Красное крыльцо, взяли его и сбросили с крыльца на копья, и бердышами изрубили. Вот начало кровопролития, и первое превосходящего зверство жестокосердия исполнение. <…> [C. 29]

<…> Стрельцы других полков от сеней Грановитой палаты ворвалися в царские комнаты и вырвали боярина Матвеева, благоразумного, обществу полезного и драгих качеств исполненного мужа, на убиение, и сколько женская сила допускала царицу к его защищению, столько защищения она употребляла, примешивая к тому снисходительные и жалостные просьбы; но все то тщетно: неукротимая свирепость исторгла из рабских уст их самые грубые слова, супруге владевшего и матери владеющего царей, правящей тогда скипетром российским. Добродетельный, безбоязненный, неужаса-[C. 30]ющийся смерти и вечного почтения к чести своих потомков достойный муж, боярин князь Михаил Алегукович Черкаской, бросился в толпу сих разъяренных тигров и вырвал из рук их и из челюстей смерти боярина Матвеева. Но они, изодрав одежды сего защитника человеколюбия, отняли из рук его защищаемого и с Красного крыльца ко Благовещенскому собору сбросили его на копья, вопия сообщникам своим: «Любо ли вам?» — и все, многократно повторяя, отвечали: «Любо, любо!» Зрители сего страшного позорища, состоящие из единыя черни, иные добровольно, а иные по принуждению удостаивая сии варварские действия, с ними тоже кричали — вся площадь вопит: «Любо, любо!» — ибо вся площадь состояла из черни. Господские слуги, биемы палками и принуждаемы восклицати «Любо, любо», отторжены верностию ко своим господам и следственно ко престолу, не только сердцами, но и устами с ними не сообщалися, терпя биения и угрозы смерти. Тогда ясно видело раздражаемое Небо и невинною кровию обагряемая земля различие между [C. 31] благородных людей и черни. <…> Стрельцы, умер-[C. 32]твив Матвеева и окровавлены бояр неповинною кровию, громогласно возопияли: «Началося время отомщения! Не щадите изменников, ступайте и ловите их!» — и уклонив копья, возбежало их великое множество на Красное крыльцо, и рассеялися по царским чертогам. Царица, видя варварство сея мерзкия черни, стеня, трепеща и горькими обливаяся слезами, отошла с царем и с царевичем во Грановитую палату. А они, ходя и по внутренним бегая царя, царицы и царевен комнатам, везде шарили и искали, кого им было надобно. Худое обыкновение, что в Западной церкви тати, убийцы и разбойники спасаются осязанием Священных храмов: а еще худшее дело, когда и не повинные не только осязанием стен священных, но ниже под церковными престолами спасения не обретают. А стрельцы, ища бояр, и под церковные престолы копьи свои вонзали; к чему посты, молитвы и коленоприклонения, когда души не утверждены в добродетели? Естество с Историею для того соображалося, как бы гнушаяся варварскаго се-[C. 33]го позорища, ибо при вступлении во кремлевские ворота прекрасная майская погода в сильные ветры и в жестокую бурю пременилася — и некоторым боязливым мнилося тогда, и по незапному пременению приятнейшей майской погоды и по лютости необузданной черни, что преставление света наступает; но последний час разрушения нашего мира может ли быти ужаснее сего Матвееву и Долгорукову часа. В то же время убили стрельцы во дворце стольника Василья Иванова, сына думнаго дьяка Лариона Иванова, да подполковников Григорья Горюшкина и Олимпия Юренева; и не минуя ни чулана, а не только какой комнаты, не исключая ни царских, ни царевенских и царевичевой почивален, бегая с бердышами и копьями, убили они, вместо комнатного стольника Афанасья Кирилловича Нарышкина, стольника Федора Салтыкова, сына боярина Петра Михайловича, и учтиво пред отцом его извинялися, что они то ошибкою учинили. О мерзкие и недостойные солнечного освещения души! Вместно ли такое извинение! И [C. 34] могло ли ваше учтивство утешити толь сокрушенного родителя! Вы убили человека, которому и сами убиения не предписали. Вбежав в церковь Воскресения на сенях и увидев царицына карла названием Хомяка, и известивься от него, что Афанасий Кириллович Нарышкин в оной церкви под престолом, которого он им и указал, вытащили его из-под престола и, вытащив на паперть, рассекли его на части, и части тела сбросили с сея высоты, будто бы ради вторичного убиения, и как будто бы куски тела его, будучи одушевлены, еще терзание их чувствовали — толико ненасытимо было их варварство! Тело его было сброшено на площадь перед Соборную церковь. Реченного Хомяка взяла царица Наталия Кирилловна за нищету из богадельни, предстательством сего убиенного и указанного на жертву смерти брата ее. Великий Боже! Есть ли во аде мучение достойное сему злодею! В той же день мучительски убиен стрельцами живущий за Москвою рекою и бывший тогда во своем доме комнатный человек Иван Фомич [C. 35] Нарышкин. Пьяные они шаталися по улицам и, безобразно входя во знатнейшие домы, умножали свое пьянство, грозили смертным убийством, грабили, били и всякие делали озорничества. И в то же время убили бояр князя Григория Григорьевича и сына его Андрея Григорьевича Ромодановских, полководцев знаменитых, будто за то, что они под начальством его под Чигирином многие претерпевали озлобления. В той же день сысканы ими и побиты Ларион Иванов и Аверкий Кирилов, и на части рассечены: Иванов за то, что он, правя прежде Стрелецким приказом, их стрельцов утеснял, а Кирилов за то, что будто он, правя Большого дохода приказом, на всякие съестные припасы и харчи накладывал тяжкие пошлины. В доме Иванова по убиению его нашли они рыбу каракатину, и почет ее ядовитою змеею, и ругаяся ему уже и по смерти, сию мнимую змею на Красной площади приложили к телу его, являя народу и говоря, что они убили человека злочестивого, питающего змей ядовитых: а они сами всякой гади-[C. 36]ны и мерзче и ядовитее. Все сии совершая убийства, кричали они: «Любо, любо!» — а неповинующиеся им сии кричати слова господские служители и стенящие видя сие позорище многие были и до смерти убиты. В Кремле тогда били они в набатный колокол и во все то время тревогу в барабаны, возвещая народу, что рабы отечества осаждают царя и царедворцев. При захождении солнца, напивься невинною кровию своих единоплеменников, выступили они из Кремля и возвратилися во свои слободы, оставя в Кремле свой многолюдный караул.

Глава IV

В шестый на десять день мая, стрельцы во многолюдном собрании и вооружены как и накануне того дни, пришли с похмелья поправити свое здоровье и вновь напиться в доме боярина князя Юрья Алексеевич Долгорукова, отца ими убиенного князя Михайла Юрьевича, и [С. 37] просили у него прощения, что они от запальчивости сына его убили. И подлинно по таковом действии, извиняяся запальчивостью, чистосердечное прощение получить удобно; но таковой грех не свойствен человечеству, и правосудие Божие при таких обстоятельствах не умягчается. Сей князь был человек осьмидесяти лет, покрытый сединами, и в параличной болезни, а к тому и пораженный варварскою смертию сына своего, поневоле прощает их, а они при получении от него прощения, за его здравие и поминая по должности христианской, требуют попойки, а которые пограмотнее, те говорили: «Любите враги ваши, творите добро ненавидящим вас». Растворив погреба, приказал боярин их подчивать, а сам, сидя у окна, думая, что нет никого в его комнате, огорченный выговорил старинную пословицу: «Ну, хотя щука и умерла, однако ее зубы осталися», и при том заставила его крайняя досада сии слова вымолвити: «Сколько на московских стенах зубцов, столько вас будет повешено стрель-[С. 38]цов!» — сие рифмотворное изречение было ему пагубно, но предречение исполнилося, и может быти, сообразуя казни их со предречением его. Скрывшийся тогда от страха пришедших гостей за печь карла, мнимый им верный раб его, вышед из комнаты, объявил те слова ликовствующим стрельцам, которые поворотися в боярские покои, и взяв его за седые волосы, и вытащив перед вороты, на многолюднейшее место, знатнейшие в Белом городе улицы, пред воротами рассекли его на части, и бросили на куски тела его соленую белугу: «Вот тебе, — говоря, — и обед». В одиннадцатом часу пред полуднем пошли стрельцы паки в Кремль и ко дворцу, тем же порядком, как и накануне: во все били барабаны и в большой набатной колокол, и к Золотой решетке, увидя, что боярам и протчим палатным людям во дворце съезд, они кричали: «Выдайте Ивана Нарышкина или всех бояр и других палатных людей в куски изрубим!» — и потом, грозя царице, вопили: «Выдай, царица, брата, или худо тебе будет!» — и не полу-[С. 39]чив требуемого, кричали: «Мы выдачи его дале завтрашнего дня ждать не станем», с чем они во втором часу после полудни из Кремля выступили. Сия мерзкая, пьяная и ядовитая гадина, недостойная имени человеческого, в оба дни по улицам и простой народ и лошадей кололи, и вся Москва стенанием наполняла воздух. Казалося тогда жителям Москвы, что под нею земля трепещет и основания ее разрушаются. В первый день бунта боярин Иван Кириллович Нарышкин с родителем своим и с дедом царским, и со сродниками своими, со комнатными стольниками, с Васильем Федоровым сыном, с Кондратьем Фоминым сыном, и с Кириллом Алексеевым сыном Нарышкиными, да с Андреем Артемоновым сыном Матвеевым, крылися в разных потаенных и неведомых местах, при комнате царевны Наталии Алексеевны. А потом, когда стрельцы в Кремль вошли вторично по дружелюбию царевны Марфы Алексеевны с царевною Наталиею Алексеевною переведены они были в дальные ца-[C. 40]ревнины деревянные покои, стоящие глухою стеною к Патриаршу двору, о чем одна только верная постельница, прозванием Клушина, была известна. Иван Кириллович, спасая и себя и их, остриг своими руками и себе и им волосы, чтобы не так легко могли они быть узнаваемы. Тут сокрылися они в чулане заметаны постелями, двери чулана растворив на четверть аршина. Стрельцы как быстрая вода протекли, яряся и шумя, и безыменно браня, всеми лая скверными словами — и несколько раз на пролете своем некоторые из них совали в постели копьями и кричали: «Тут мы уже были, и тут нет никого». По отбытии из Кремля стрельцов они, простивься друг с другом, пошли сокрываться, куда кому потребно было.

Глава V

В седьмый на десять день мая стрельцы паки вошли в Кремль [С. 41] с большим еще прежних дней неистовством, и в одних рубашках, спустив кафтаны с плеч, с бердышами и с копьями под непрестанным большого кремлевского набата звоном и с барабанным боем, в безобразном и крайнем пьянстве. Тогда бояря, видя неизбежную Ивана Кирилловича погибель и свою крайнюю опасность, немогущую более быти его спасением, уговаривали и просили царицу, чтобы она выдала стрельцам брата своего. Соглашается пораженная почти преестественною горестию к выдаче брата царица, ибо и царевна София Алексеевна ей с великими пеньми, будто бы и своей собственной погибели ужасаяся, о выдаче оного весьма изобразительно твердила, тщетно усиливаяся сокрыти во притворном страхе злобу свою. Входит за златую решетку во храм Нерукотворного Спасова образа, с царевною, где чрезмерное множество стрельцов было. Приведен и Иван Кириллович в оный храм и по исповеди и по приобщении Святых Тайн, не тронув жалостию ни сердца царевнина, не только ярости стрелецкой, как царица [С. 42] ни рыдала и как палатные люди ни плакали, готов был без робости к неминуемой смерти. Царевна, притворяяся вместо того чтобы хотя притворно уговаривати стрельцов, уговаривала его, будто крайне о нем сожалея, и представляя смерти его причиною необходимость. А он ей отвечал изо Псаломника: «Аз и раны готов, и болезнь моя предо мною есть, выну: не боюся смерти; но чтобы смерть моя окончала кровопролитие и несчастие возлюбленного моего отечества». И, обратяся к царице, говорил ей: «Не терзайся, прости, забывай мою погибель и памятуй мою невинность». Разрываемая горестию царица, объяв брата своего и простивься с ним, затворила очи и, возвед руки ко престолу храма, возопияла: «О Боже, укрепи немощи мои и сохрани мое великодушие!» Царевна подала ей Образ Богоматери, для вручения несчастному и безвинному осужденнику, и, наполненная радости, о нем народу глубочайшее возвещала сожаление, и что она икону ему ради того вручает, дабы стрельцы его прикосновенна к иконе пощадили. Не в ругательство ли Боже-[С. 43]ству употреблено и благочестие и икона? Был тогда в оной церкви боярин князь Яков Никитич Одуевской, человек старой и по природе боязливой и торопливой человек, которой представлял и царице и царевне, чтобы сего осужденника скоряе выдать, ибо де всем нам от медленности беда будет, и понуждал и самого сего несчастного уже почти шествующа ко своей погибели, дабы скоряе шел на смерть: «Поди Иван, поди скоряе, дабы и государи и мы все за тебя не погибли». Сей поступок не достоин боярского сана. Боязливость излишна, ибо осужденный бунтующею против отечества чернью в неповинную смерть и мучение боярин, брат царицын и дядя царев, отходит уже ко окончанию своея судьбины и не противится рабам государства и судиям престола — так на что лишать его оставшия минуты зрети друзей своих? Князь Михаил Алегукович Черкаской не тако рассуждал. Одно вечного достойно забвения, другое вечной достойно памяти. Царица и царевна шли с Иваном Кирилловичем из церкви по [С. 44] сторонам, препровождая его к мучительной смерти; и как только приближилися он к Золотой решетке и двери отворились, варвары и кровопийцы, как алчные звери, презирая Бога, Церковь, икону и с осужденником единоутробную царицу, бросилися на него, и ухватив за волосы, за горло и за одежды, поволокли по ступеням той крутой лестницы и до самой площади, а оттоле с лаем и ругательством вели его чрез весь Кремль до застенка, называемого Костентиновского и тамо, распытав его толикими мучениями, коликих они само достойны были, и извлекши его оттоле, провели за Спасские ворота, на Красную площадь, и обступя многолюдством, подняли выше себя на копья и вверх метали бесчеловечно, со многократным криком; потом ему руки, ноги и голову обсекли, а остаток тела изрубили в мелкие куски и втоптали в грязь. Сколько они ни ругалися ему, но все сии ругательства оставляют едину преходящую меры жалость, а мужественное его терпение приносит ему честь и славу, из чего следует то, [С. 45] что невинность никакою силою и никакою наглостию осквернена быть не может, и что нашею честию, кроме нас самих, никто не обладает. В тот же день умертвили они боярина Ивана Максимовича Языкова, сокрывшегося в доме духовника его, в Белом городе на Никитской, в приходе Чудотворца Николая на Хлынове. Указал его стрельцам некоего дома слуга, встретившийся с ним на пути в оный дом во время его вхождения, и которому, дабы о нем молчал, подарил он, сняв с руки своей, перстень. О неслыханная благодарность! Бывала ли ты когда вне Москвы на свете! Стрельцы, взяв его тамо и приведя на ту же Красную площадь, подняли на копья и все тело изрубили в куски. Такова и сего благоразумного и знатного мужа была кончина. В той же, чаятельно, день поймали они в одежде нищенской крещенного жидовской породы немца, медика Данилу Фонгадена в Немецкой слободе, и взяли другого медика немца Гутменша, в доме его на Поганом пруде, названном после Чистым прудом, [С. 46] и сына его Гутменшева: Фонгадена, кроющегося своей погибели, а Гутменша и не подозревающа оныя, обоих искусных людей во врачебной науке, по ненависти к чужестранцам, а особливо к немцам, ибо их более в Москве было, хотя немцы, быв под властию московских бояр, и никакого утеснения россиянам причиняти не могли, и в местах определенных им жили спокойно. И сих невинных чужестранцев, медиков за то, будто они царя Федора Алексеевича отравили, а сына Гутменшева за то, что он сын ими ненавидимого медика, приведя на Красную площадь, подняли на копья, а потом изрубили в мелкие куски. Кто из сих тиранских и почти естество человеческое превосходящих действий, кто из сего единого только не видит того, что есть нам жизнь по смерти — когда нет равновесныя сим злодеям казни на свете и когда на сии недостойные своего Создателя твари не пали грозные молнии и страшные громы! <…> [С. 47]

<…> Долго сынов отечества тела валялися на Красной площади изрубленные рабами, и тела прочих невинных людей, едва потом дозволением удостоившиеся погребения. Благодерзновенный слуга Матвеева Арап собрал куски тела господина своего, может быть от удивления никем не восприпятствуемый, и принеся [С. 48] в дом покойного боярина, созвал его ближних и предал сие тело земле между Мясницкою и Покровкою в церкви Николая называемого Столпа. А стрельцы, ходя по престольному граду, грабили и знатных и незнатных, богатых и убогих и московских обитателей безбожно разоряли, а жены их обогатившиеся, и уже избытки свои презирая, богатые женские одежды, ругаяся знатным госпожам, метали в грязь, топча оные, лая и сквернословя, и ругая бояр, боярынь и всех благородных людей, сию непоколебимую подпору престола и чад отечества; непросыпно пьянствуя и таскаяся по кабакам, пропивая оное, и продавали бродягам и мошенникам похищенное имение самою дешевою ценою. Потом расхищали они царские сокровищи. Пьянство в черни нашей было всегда поводом и преддверием беззакония. Мало еще стрельцам казалося к погибели своих сограждан, ко разорению отечества и к похищению имения силы; чего ради приглашали они холопей, и Холопий приказ разломав, и отбив замки у сундуков, крепости [С. 49] передрали и все письменные дела исторгли и истребили; и кричали громогласно: «Всем господским людям свобода!» — будто как бы они прежде были невольники; но ни один слуга к ним не приобщился, оставься в прехвальной и вечно роду их честь приносящей верности. Таковы были стрельцы, сия гнуснейшая и адским ядом напоенная гадина. Бояре, видя неукротимый сей мятеж и погибель народа и монаршей власти, возвели в последующий день, то есть в 18[-й] того месяца, ради прекращения бунта, на престол и брата Петрова, соцарствовати ему, учинив им сестру их царевну Софию Алексеевну соправительницею. [С. 50]

Сумароков А.П. Первый и главный стрелецкий бунт бывший в Москве в 1682 году в месяце майи / Писал Александр Сумароков. — [СПб.]: Печатано при Имп. Акад. Наук, 1768

 

Орфография текста приведена в соответствие с нормами современного правописания, но для сохранения звучания авторской речи XVIII века отдельные слова оставлены в характерном облике той эпохи.

Статьи

Мировая художественная культура XVII в. (четвертая четверть)
Литература XVII в. (четвертая четверть)
Музыка XVII в. (четвертая четверть)
История XVII в. (четвертая четверть)

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer