Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: исторические документы Коллекция: исторические документы Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » П » СТАТЬИ


Просфора в народном синкретизме язычества и христианства. Статья Ю.А. Пелевина
Мы публикуем статью Юрия Пелевина, посвященную использованию просфоры как магического средства в народной языческо-христианской традиции. Статья дается в полном варианте без редакционных сокращений журнала «Славяноведения», где она была опубликована.
 
Тема религия
Исторический период Новейшая история, Новое время, Средневековье
Территория Россия
Народ русские
Библиография Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковно-служителей. – СПб., 1913 (Репринт. переиздание – М., 1993); Лебедев П. Наука о богослужении православной церкви. – М., 1890; Нечаев П. Практическое руководство для священнослужителей. – СПб., 1892; Русский фольклор: Хрестоматия / Сост. Н.П. Андреев. – М.; Л., 1936; Русский фольклор: Хрестоматия / Сост. Н.П. Андреев. – М.; Л., 1936; Стоглав // Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. – М.: Юридич. литература, 1985.
Образовательный уровень углубленное изучение
Источники Текст - Пелевин Ю.А. Просфора в народном синкретизме язычества и христианства // Славяноведение. 2008. № 2. С. 80-83; изобр. - http://www.prosfornik.ru/


Просфоры


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Просфора в народном синкретизме язычества и христианства

 

В отечественной духовной традиции сложился целый ряд обрядов, в которых языческое и христианское верования русского народа слились в единую общность. Ярким примером может служить народное переосмысление и использование просфоры в магических целях.

По учению православной церкви красное вино и просфора[1] являются Святыми Дарами. Освящение Святых Даров – главный сакральный обряд христианской Церкви. На литургии в таинстве евхаристии они чудодейственно пресуществляются в тело и кровь Иисуса Христа, которыми причащаются священнослужители и верующие. В таинстве причащения есть суть и смысл служения православной Церкви.

Пресуществленые хлеб и вино – мистическая форма пребывания в земном мире подлинного существа тела и крови Христовой. В этом акте Церковь видит чудо Божьего всемогущества, подобного сотворению мира из ничего. Преображение хлеба и вина происходит действием Святого Духа, к которому священник взывает во время евхаристической молитвы, тайно произносимой перед престолом в алтаре. После чего и совершается преобразовательное чудо, ибо остается только внешний вид хлеба и вина. Евхаристия и причастие, по церковной догматике, есть главнейшее христианское таинство, установленными самим Спасителем[2].

Столь важное сакральное значение просфоры как главного христианского чуда были действенно восприняты простым народом и вошли в его религиозное сознание с непреложной силой. Вместе с тем русский крестьянский люд по-своему актуализировал и расширил использование просфоры в своей практической жизнедеятельности. Для усиления сакральной силы просфоры простой народ присовокупил к христианскому чудотворению еще и языческие магию.

Простолюдины полагали, что наговоренная просфора способствует здоровью живых, а также помогает умершим на том свете. Это поверье, которое, от части, было не чуждо и приходское духовенство, приняло столь массовый характер, что стало предметом разбирательства на Стоглавом соборе 1551 года. Дело в том, что просфирницы[3] произносили над просфорами заклинания за здравие и за упокой, «якоже арбуи в чуди» (как чудские волхвы). А те просфоры, как говорится в «Стоглаве», попу дают, «и поп людем дает и к себе относит, а на жертвеннике тех проскур о здравии и за упокой не проскомисает, и жертва к Богу от них не приносится»[4]. Из неточного соборного текста[5] можно выявить, что вовремя приготовления над просфорами производилось некое магическое действие, а в церкви священник творил над ними еще и церковный обряд (иначе зачем их приносить в храм и давать попу?), но проскомидия и евхаристическая литургии, следует полагать, над заговоренным артосом все же не совершались. Реакция официальной Церкви была резко отрицательной и категоричной. Ответ «Стоглава» утверждал, что над просфорой следует делать только крестное знамение и читать молитву Иисусову, тогда как все другие действия строго запрещались под угрозой отлучения[6]. В 12 главе «Стоглава» запрещение по поводу заклинаний над просфорами дополнено: не возлагать на церковный престол ничего, кроме креста, Евангелия, священных сосудов и иных священных предметов, из чего следует, что на него помещали еще и другие предметы, отнюдь не относящиеся к богослужению, но к народной магии[7]. В «Соборном приговоре» 1551 года еще раз повторен запрет и добавлено, что «занеже то проклято суть проскурницамъ над просвирами глаголать»[8].

В другом случае над заговоренными просфорами, которым придавалась простонародьем мистическая сила, совершалось и таинство евхаристии. Невегласы верили, что просфора с написанным на ней заклинанием – верное средство от лихорадки. Правда, артос мог заменять и яблоко. Об этом известно из епитимейника «А се грехи», который относится к отечественным сочинениям и написан, по-видимому, в конце XV столетия, но никак не позже первой половины XVI века[9]. В данной пенитенциалии говорится: «Аще кто приносить жертву бѣсом и недуги лѣчать чарми и наузы; немощнаго бѣca, глаголемаго трясцю [лихорадкой], прогоняють нѣкими писмены лжывыми; и проклятыхъ бѣсовь еллиньскихъ, пишюще на яблоцехъ и на просфурахъ, и покладають на святyи трапезy въ годъ [во время] святыа литургiа; и тогда ужаснутся страхомъ аггельскаа воинства»[10].

Сей народный обряд языческого толка, совершавшийся сельскими попами во время пресуществления тела Господнего, был, надо понимать, достаточно распространен в средневековой Руси, так как о нем с осуждением говорится и в «Соборном приговоре» 1551 года [11], и в поучении «От апостольских заповедей о написанных книгах ложных и неложных»[12].

Наговоренную просфору, также как и яблоко, помещали на престол во время освящения Святых даров. Больной съедал такое завороженное «естество» и этим дух лихорадки изгонялся[13]. Еще в середине XIV века новгородский архиепископ Моисей восставал против подобного кощунства, строго порицая народные приношения жертв бесам, лечение недугов «чарами и наузами», когда «немощнаго беса глаголемаго трясцю прогонять некыми писмены лживыми, проклятых бесов елиньскых пишюще на яблоцех и покладають на святей трапезе в годъ святыя литургия» [14]. Моисей также обличал и другие магические действия в храме, к которым прибегали невежды, отправляясь на охоту и рыбную ловлю или собираясь предстать перед князем.

Какое магическое заклинание писали на просфоре исследователями пока не выяснено. Возможно то же самое, что и на яблоках. Один такой текст был разыскан и опубликован Ф.И. Буслаевым[15]. В лечебнике XVII столетия, отложившемся в синоидальном рукописном собрании, приведена следующая «шифрованная» заговорная надпись на яблоке:

undefined

Магические действа над просфорой, судя по всему, совершались и в Новое время. М. Забылин отмечал, что простой люд еще в XIX веке творил над ней колдовские чары, не доверяя, только христианской чудодейственности Святого Дара. «Наговаривали над просфорою для успеха в чем либо и также в воровстве. Для этого просфору приносили к ворожее, которая произносила над ней промовления и этой просфоре сообщалась сила к содействию в успехе»[16].

C просфорой, особенно благовещенской, были связаны многие традиции, по своей сути языческие. Она ритуализировалась не только в церкве, но и в практической деятельности крестьянсва. В народном синкретизме христианства и язычества просфора, как сакрально воплощенное тело Христа, приобретала магическую силу, способствующую успеху в хозяйстве, в земледелии, она также служила оберегом от опасностей и несчастий. На Благовещенье и в чистый четверг белорусские крестьяне после освящения просвир привязывали их к сеялкам. В иных случаях просфиры засушивали, растирали в порошок и смешивали с зерном, предназначавшимся для посева[17]. В других местах поступали иначе, благовещенскую просфору мужик, отправляясь в поле, мог взять с собой и с молитвой съесть перед самым посевом (это бы еще и ничего), но бывало, что частицы просфоры и зарывали в землю[18].

При выборе скотины в Орловской губернии для определения желательной домовому масти также использовали благовещенскую просфору, иногда заменяя пасхой[19]. Артос заворачивали в тряпку и вешали в хлеву, но могли положить и в божницу за иконы. Цвет плесени и заведшихся червей соответствовал той масти скота, которая полюбится домовому[20]. Но ведь это же очевидное святотатство. Ибо просфора, преображенная в тело Христово, не может сгнить или быть уничтожена. Еще в «Поучение» новгородского архиепископа Ильи, например, говорилось, если просфору на дискосе надгрызли мыши, то следует просто соскоблить обгрызенное место и ей причащать прихожан[21]. Однако для простолюдина в столь своеобразном умилостивании домового не было никакого глумления над Христом, православной верой и ее таинством: это обыденное и общепринятое проявление язычества в христианстве.

Просфора, по убеждениям простого люда, обладала также апотропеическими свойствами. Пожар можно было предотвратить, если, раздевшись до гола трижды обежать горящий дом с просфорой во рту[22]. Просфору часто использовали для усиления охранного эффекта в скотоводстве. В Полесье, чтобы корова не болела, в отверстие, высверленное в рогу, засовывали просфору или какой-либо другой апотропей, например, уголек[23]. На Украине корове перед первым отелом также засовывали в рог просфору (но могли и освященный мак или«усяких святощив»), после чего животное окропляли святой водой[24].

С помощью святой просфоры можно было вступить в союз и с нечистой силой. Леший был готов помогать в охоте и лесных промыслах в том случае, если выстрелить в просфору, унесенную за щекой после причастия. В качестве тождественной замены можно было выстрелить в сторону церковного звона. У сербских охотников бытовал другой обычай: для удачной годовой охоты: в Тодоровскую субботу следовало выстрелить из ружья, заряженного просфорой[25]. А в Белоруссии, чтобы стать колдуном и заключить союз с дьяволом, нужно было совершить характернейшее действие демонической магии: выстрелить в просфору, сняв с себя нательный крест и положив его под пятку[26].

В Тульской губернии человек, отрекшийся от родных и от Бога, мог заключить с лешим особый договор, если нательный крест и просфору положит в дупло и выстрелит в них через левое плечо. Тогда он становился «сильным колдуном[27].

Подводя некоторые итоги, отметим главное. Языческие традиции, которыми были пропитаны крестьянский быт, праздники и труд, оказали сильнейшее влияние на народное восприятие Святого Дара. Просфора, истинное тело Господнее, привнесенное Святым Духом для причастия, в христианско-языческом симбиозе превратилась в апотропей, в один из видов языческого оберега.

В русских крестьянских обрядах, связанных с просфорой, как и во многих других простонародных традициях, произошло слияние христианского чуда и языческой магией, между которыми догматическая граница в деревенской повседневности оказалась размытой.

Пелевин Ю.А. Просфора в народном синкретизме язычества и христианства // Славяноведение. 2008. № 2. С. 80-83.

 



[1] Просфора (в народной традиции: просвира, проскура) – небольшая круглая булочка, выпекаемая из пшеничного теста на дрожжах (артос), с вытисненными изображением четырехконечного креста и букв «IC, XC, NI, KA». Просфора просимволически означает хлеб, преломленный на Тайной Вечери Христом со своими учениками. Раздав его, Иисус сказал: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое.  И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все,  ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. XXVI, 26-28.).

[2] Лебедев П. Наука о богослужении православной церкви. – М., 1890; Нечаев П. Практическое руководство для священнослужителей. – СПб., 1892; Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковно-служителей. – СПб., 1913 (Репринт. переиздание – М., 1993); Красносельцев Н.Ф. О древних литургических толкованиях. – Одесса, 1892; Карабинов И.А. Евхарическая молитва. – СПб., 1908; Шмеман А. Введение в литургическое богословие. – М.: Крутицкое Патриаршие Подворье, 1996.

[3] Просфорницы (проскурницы, просвирни) – женщины, выпекающие просфиры (проскуры) Просфорницы (проскурницы) входили в причт и должны были отличаться особым благочестием. «А проскурницыбъ были вдовы единого мужа, неменши 50 лѣтъ, въ добрых дѣлѣхъ свидетелствованы; а боголюбцы даютъ милостыню на просвиры» («Соборный приговор» 1551 года // Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук. Т. 1. – СПб., 1836. С. 228.). С. Герберштен в своих записках отметил, что «просвирни суть женщины уже бесплодные, у которых нет более месячных и которые пекут хлеб для священнослужения» (Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. – М.: МГУ. 1988. С. 109). В середине XVII  века место просфирниц в клире занимали овдовевшие жены священников. А. Олеарий упомянул: «Хлеб, употребляемый у них [русских] для св. причастия, должен быть квашен и испечен вдовой священника (Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. – М.: Русич. 2003. С. 290.).

[4] Стоглав // Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 томах. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. – М.: Юридич. литература, 1985. Глава 5, вопрос 11.

[5] Стефанович Д. О Стоглаве. Его происхождение, редакция и состав. – СПб, 1909. С. 219.

[6] Стоглав. Глава 8.

[7] Традиция возлагать на престол нелитургические атрибуты восходит еще к раннехристианской эпохе: аналогичный запрет имеется в «Апостольском каноне» IV века (Constitutio sanctorum apostolorum. M.G. I. 995-1156).

[8] Соборный приговор об учреждении и обязанностях Московских поповских старост. 1551 г. // Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук. – СПб., 1836, т. 1. С. 228-229.

[9] «А се грехи» вошли под 31 августа в макарьевские Великие Четь-Минеи, составленные в середине XVI столетия.

[10] Смирнов С.М. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины (Тексты и заметки) // ЧОИДР. 1912. Кн. 3, Отд. 2. С. 49. Этот пассаж нашел свое место и в «Слове святых Отец, како крестьяном житии», которое обычно помещалось в Измарагде 2 редакции (См.: Архангельский А.С. Творения Отцов Церкви в древнерусской письменности. Извлечения из рукописей и опыты историко-литературного изучения. Т. IV. – Казань, 1890. С. 29.).

[11] Соборный приговор об учреждении и обязанностях Московских поповских старост. 1551 г. С. 229.

[12] «Грамоты трясавскыя [от лихорадки] пишутъ на «просфирах» и на яблоцѢхъ болѢзти ради» (От апостольских заповедей о написанных книгах ложных и неложных / Пыпин А.Н. Для объяснения статьи о ложных книгах // Летопись занятий Археографической комиссии. 1861 год. Вып. 1. Отд. I. – СПб., 1862. С. 41.).

[13] Е.Э. Гранстрем связывает этот древнерусский обычай с византийским сочинением X века «Геопоники», в котором рекомендуется написать на яблоке «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Псалом 33:9), а затем положить его в вино, чтобы предохранить от скисания. (Гранстрем Е.Э. Отголосок византийского суеверия в древнерусской письменности // Исследования по древней и новой литературе. – Л., 1987. С. 48-49.). Такая связь малоубедительна, тем более что это сочинение, видимо, не было известно на Руси.

[14] Русский фольклор: Хрестоматия / Сост. Н.П. Андреев. – М.; Л., 1936. С. 32. Этот пассаж повторяется и в более поздних рукописях. Обычай писать на яблоках зафиксирован в письменности на рубеже XIV в XV веков, так как упоминание о нем вошло в Паисевский сборник (Паисевский сборник. Кон. XIV – нач. XV. РНБ, Кирилло-Белозерское собр., № 4/1081. л. 198. См. также: Срезневский И.И. Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках. Т. 2. – СПб., 1876. № LVI. С. 298-304.). В сборнике с осуждением упоминается: «Мнять прогоняюще нѣкими ложнъiми писмянъi проклятъiхъ бѣсов Еленсьскихъ, пиша имяна на яблоцѣх» (Цитируется по: Срезневский И.И.. Словарь. Т. III. Стб. 1632 — „яблъко"). Осуждение обычая содержится и в «Слово святых Отецъ, како крестiаномъ житии» «Немощь волшьбою лyчать и наузы, чарами, бyсомь  требища приносятъ, бyса, глаголемаго трясцею, творятъ отгоняюще, и еллииьска пишутъ на яблоцy слова, и кладутъ и на престолy въ годъ службы. Се проклято есть». (Слово святых Отецъ, како крестiаномъ жити // Православный Собеседник. 1859. Часть I. С. 474-475.).

[15] Ф.И. Буслаев. О народной поэзии в древнерусской литературе. Речь, произнесенная в торжественном собрании Императорского Московского университета... Приложение. – М., 1859. С. 29.

[16] [Забылин М.] Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия / Собр. М. Забылиным. – М.. 1880 (Репринтное переиздание. – М., 1990). С. 410.

[17] [Анимелле Н.и др.] Быт белорусских крестьян // Вестник имп. Русского географического общества. 1853. Ч. 9. Кн. 6. Отд. III. С. 101, 103; Терещенко А. Быт русского народа. Ч. V. – СПб., 1848. С. 35.

[18] Власова М.Н. Новая абевега русских суеверий: Иллюстрированный словарь. – СПб., 1995. С. 27.

[19] Зеленин Д.К. Описание рукописей Ученого архива Имп. Русского географического общества. Вып. 2. – Пг. 1915. С. 957.

[20] Журавлев А. Ф. Домашний скот в поверьях и магии восточных славян. Этнографические и этнолингвистические очерки. – М., 1994. С. 61.

[21] Смирнов С.И. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины: Тексты и заметки. – М., 1912. С. 109. Позднейшую редакцию см.: Правило Ильи, архиепископа новгородского, и белгородского епископа // Древнеславянская Кормчая 14 титулов без толкований. Т.2. – София, 1987. С. 76.

[22] Никифоровский Н.Я. Простонародные приметы и поверья, суеверные обряды и обычаи, легендарные сказания о лицах и местах. – Витебск, 1897. С. 120. № 1029.

[23] Левкиевская Е.Е. Славянский оберег. Семантика и структура. – М.: Индрик, 2002. С. 151.

[24] Киевская старина. 1894. № 3. С. 553; Ястребов В.Н. Материалы по этнографии Новороссийского края, собранные в Елисаветградском и Александровском уездах Херсонской губернии. – Одесса. 1894. С. 14.

[25] Грбиħ С. Српски народни обичаjи из среза Бољвачког. – Београд, 1909. С. 39; Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. – М.: «Индрик», 2002. С. 167.

[26] Минько Л.И. Суеверия и приметы. – Минск, 1975. С. 32.

[27] Власова М.Н. Русские суеверия. Энциклопедический словарь. С. 305.

документы

Статьи

Биография

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer