Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: исторические документы Коллекция: исторические документы Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » Х » ДОКУМЕНТЫ


Записка министра юстиции графа Палена. Успехи революционной пропаганды в России. 1875

«Записка» содержит ценные сведения о масштабах движения «в народ» и о численности его участников, также приводились многие имена и факты. Как источниковый документ она не потеряла своего значения до сих пор.

 
Тема внутренняя политика
Исторический период Новое время
Тип исторического источника Изобразительный источник, Письменный источник
Территория Российская империя
Народ русский
Персоналии Пален, Константин Иванович - государственный деятель
Библиография Богучарский В.Я. Активное народничество семидесятых годов – М., 1912; Глинский Б.Б. Революционный период русской истории (1861–1881 гг.): Исторические очерки. Ч. II. — СПб., [Типография т-ва А.С. Суворина], 1913; Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х гг. — М., 1964; Татищев С.С. Император Александр II, его жизнь и царствование. Т. II. – СПб. 1903; Левин Ш.М. Общественное движение в России в 60—70-е годы XIX века. – М., 1958; Лурье Ф. Политический сыск в истории России, 1649-1917 гг. – М.: Центрполиграф, 2006.

Аптекман О. В. Общество «Земля и Воля» 70-х гг. 2 изд. – Пг., 1924; Дебагорий-Мокриевич В.К. От бунтарства к терроризму / С предисл. С.Н. Валка. Кн. I. – М.; Л.: Молодая Гвардия, 1930; Иванчин-Писарев А.И. Хождение в народ / Пред. В.И. Невского. – М.; Л., 1929; Кропоткин П. А. Записки революционера. – М.: «Мысль», 1990; Лавров П.Л. Народники-пропагандисты 1873-1878 гг. 2 изд. – Л.: Изд-во «Колос», 1925; Стенографический отчет по делу о революционной пропаганде в империи. Заседания Особого присутствия правительствующего Сената. Т. 1. – СПБ, 1878; Процесс 193-х / С предисл. В. Калашша. – М.: Издание В.М. Саблина, 1906; Революционное народничество 70-х годов XIX века. Т. I. 1870-1875 гг. / Под ред. Б. С. Итенберга. М.; Л.: Изд-во «Наука», 1965; Чарушин Н. А. О далеком прошлом. Из воспоминаний о революционном движении 70-х годов XIX века. – М.: Изд-во «Мысль», 1973; Чудновский С.Л. Из давних лет / Подг. к печати В.С. Алексеев-Попов; ред. М.А. Брагинский. М., 1934.

Образовательный уровень углубленное изучение
Источники Составитель - Пелевин Ю.А.; текст - Былое. 1907. № 9. С. 268-276; изобр. – Там же


Первый лист «Записки», опубликованный в журнале «Былое»


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Предисловие

В «Записке» министра юстиции графа К.И. Палена подводились правительственные итоги «хождения в народ», закончившееся всероссийской облавой революционно настроенной молодежи. «Когда составлялась «Записка», – справедливо отмечал еще историк Г. Г. Глинский, – движение «в народ» в полном его объеме было уже разгромлено и почти все участники движения арестованы»[1].

Как можно полагать из делопроизводства Министерства юстиции, текст «Записки» был составлен действительным статским советником С. С. Жихаревым, осуществлявшим прокурорский надзор по делу об антиправительственной пропаганде в империи[2].

В первоначальном, более кратком, виде доклад предполагалось напечатать в «Правительственном вестнике», однако это не было сделано, скорее всего, во избежания ненужного правительству ажиотажа в обществе. В апреле 1875 г. «Записка» от имени Палена была разослана Министерством народного просвещения попечителям учебных округов.

В июньском номере за тот же год «Журнал министерства народного просвещения» опубликовал циркуляр министра просвещения Д. Толстого. В циркуляре предписывалось попечителям учебных округов ознакомиться с посылаемой им «печатной запиской» о «преступной пропаганде», обнаруженной следственными властями в 37 губерниях, и сообщить «содержащиеся в ней вполне достоверные сведения» начальникам учебных заведений, которым обязывались в свою очередь провести воспитательную работу с подопечными учениками, дабы предостеречь их от «преступных увлечений и политических фантазий»,

В «Записке» наглядно соединились полицейская сущность самодержавного строя и характерные особенности мышления властей предержащих[3]. Главная идейная задача правительственного документа – обличить «глубоко безнравственных социалистов-революционеров» и обезвредить «яд преступных учений и демагогических стремлений».

Вместе с тем в «Записке» содержатся ценные сведения о масштабах движения «в народ» и о численности его участников, также приводились многие имена и факты. Как источниковый документ она не потеряла своего значения до сих пор.

Разумеется, «Записка» вскоре попала в руки народников и была опубликована в нелегальной эмигрантской печати как агитационный материал, разоблачающий репрессивно-полицейскую политику царистской власти.

И реакционный лагерь, и революционный считали «Записку» документом, изобличающим своих противников. Читателю предстоит самому выбрать, чью сторону он примет.

По мнению П. Л. Лаврова, казенное паленское сочинение представляло благодатный материал для революционной публицистики. В двухнедельном журнале (выходившем в 1875-1876 гг. в Лондоне) он не замедлил откликнуться на него передовой статье «Социально-революционная и буржуазная нравственность» («Вперед!» 1875. 15 июля. № 13).

В революционно-народнической прессе правительственный документ публиковался несколько раз. Под названием «Записка, разосланная графом Паленом. Доклад прокурора Жихарева» он был помещен в журнале «Вперед!» (Вперед!» 1875. № 15. С. 459-466)[4]. В № 36 за 1876 приведены поправки к ранее напечатанному тексту.

Отдельной брошюрой министерский опус был издан женевской группой эмигрантов в типографии «Работник». Публикацию снабдили кратким предисловием (с. 3) и обширным послесловием (с. 22—31) за подписью: «Издатели газеты «Работник», Женева 20 июля 1875». Лев Дейч приписывал послесловие Д. А. Клеменцу[5]. По данным Ш. М. Левина, в написании послесловия участвовал 3. К. Ралли[6]. В том же году было осуществлено переиздание брошюры с выходными данными: «Женева: изд. и тип. газ. «Работник», 1875»[7].

В 1899 г. состоялось третья публикация «Записки» по средствам фотомеханического воспроизведение второго издания 1875 г. в женевской типографии М. К. Элпидина с выходными данными «Geneve: М. Elpidine, libraired., 1899»[8].

В 1907 г. исторический журнал «Былое», выходивший под редакцией В. Я. Богучарского, П. Е. Щеголева и В. Л. Бурцева, еще раз переиздал этот официальный документ («Былое». 1907. № 9).

В советское время «Записка министра юстиции гр. Палена Успехи революционной пропаганды в России» была приведена в качестве приложения Львом Дейчем к его ранее упомянутой книге «Социалистическое движение начала 70-х годов в России (К полувековому юбилею)».

Мы предлагаем читателю текст «Записки», заимствованный из журнала «Былое».



[1] Глинский Б.Б. Революционный период русской истории (1861–1881 гг.): Исторические очерки. Ч. II. — СПб.: [Типография т-ва А.С. Суворина], 1913. С. 46.

[2] Левин Ш.М. Общественное движение в России в 60—70-е годы XIX века. – М., 1958. С. 369.

[3] Богучарский В.Я. Активное народничество семидесятых годов – М., 1912. С. 177.

[4] Лавров П.Л. Народники-пропагандисты 1873-1878 гг. 2 изд. – Л.: Изд-во «Колос», 1925. С. 107,204.

[5] Дейч. Л.Г. Социалистическое движение начала 70-х годов в России (К полувековому юбилею). – Ростов на Дону: Буревестник, 1925. С. 5-6, 61

[6] Левин Ш. М. Очерки из истории русской общественной мысли. Вторая половина XIX – начало XX в. Л.: Наука. Ленингр. отделение, 1974. С. 149.

[7] Богучарский В.Я. Активное народничество семидесятых годов – М., 1912. С. 172, 177.

[8] Сводный каталог русской нелегальной и запрещенной печати XIX  века. Книги и периодические издания. Ч. 1. М., 1982. С. 108.

 

 

 

Записка министра юстиции графа Палена 1). Успехи революционной пропаганды в России (1875 г.)

 

В начала 1874 г. в некоторых из губерний средней и преимущественно восточной полосы России, стали обнаруживаться признаки противоправительственной пропаганды: сначала темные и неопределенные, потом все более и более ясные и несомненные, и, наконец, 31 мая того же 1874 года, было возбуждено в городе Саратове дознание о распространении в народе книг революционного содержания. Первыми же действиями этого дознания было установлено, что многие молодые люди, из которых некоторые бросили ученье, оделись в крестьянские костюмы, запаслись фальшивыми письменными видами и в качестве простых чернорабочих двинулись, по их выражению „в народ ", имея задачею проводить в нем, путем печатных сочинений и устной пропаганды, революционные идеи. Развиваясь далее, саратовское дознание обнаружило: во 1), что в Москве уже довольно продолжительное время существует типография, содержимая правительственным стенографом Мышкиным и управляемая чиновником канцелярии московского генерал-губернатора Уткиным, в какой набирались и печатались книги и брошюры преступного содержания, массою захваченный в Саратове и долженствовавшая служить делу распространения в народе вышеозначенной пропаганды; во 2), что пропаганда эта не ограничивалась какой-либо отдельною местностью, а развивалась в большинстве великорусских и малорусских губерний; в 3), что деятели ее вполне между собою солидарны, как по направлению конечной цели, так и по самым приемам, средствам и способам своих действий. Произведенными дознаниями настолько уже выяснились в настоящее время все фазисы развития в России преступной революционной пропаганды, что представляется полная возможность с вероятностью определить как ее общий характер, так и те основания и условия, в силу существования которых в самом обществе она могла принять столь обширные размеры и выразиться в столь прискорбных проявлениях.

В главных чертах обнаружено следующее: дело распространения революционной пропаганды есть дело не новое, выросшее и созревшее лишь в 1874 году. [268]

----------------------------------

1) Эта “записка” — образец политической мудрости нашей бюрократии — является важным историческим документом!.. Она была издана еще в 70-х годах за границею.

 

Еще в конце шестидесятых годов в городах С.-Петербурге и Москве, в среде учащейся молодежи стало проявляться стремление к образованию ассоциаций, кружков с целью взаимного денежного вспомоществования, обмена мыслей и пополнения путем чтений и бесед пробелов школьного ученья. Эти кружки “самообразования”, как их называли сами участники, в начала имели лишь приведенную выше задачу, и программа их деятельности не переходила за пределы чисто теоретических, литературных споров и юношеских увлечений. Материальные же средства, собираемые друг с друга, шли исключительно на поддержку бедных товарищей и покупку книг дозволенного содержания. Нет никакого сомнения, что направление, принятое в это время нашею, так называемою, обличительною литературой и систематическое преследование некоторыми из повременных изданий, как заграничных, так и местных революционных тенденций, более или менее замаскированных громкими фразами о нуждах, пользах и бедственном положении низших классов народа, не могло пройти бесследно и не повлиять на впечатлительную и незнакомую с действительными условиями и потребностями государственной и экономической жизни народов молодежь, столь естественно стремящуюся в своих мечтаниях к возможности недосягаемых идеалов всеобщего братства, равенства и свободы. И вот в среде упомянутых выше кружков “самообразования”, стали все чаще и громче подыматься и обсуждаться вопросы о причинах существования и средствах облегчения и устранения того безвыходно-бедственного, будто бы, положения наших рабочих классов, о котором писалось и говорилось на все тоны и которое проверить и изучить для учащейся молодежи не представлялось возможности. При суждениях об этих предметах указывалось на безграмотность нашей народной массы, как на одну из главнейших причин ее угнетенного положения и на необходимость поэтому, прежде всего, озаботиться поднятием уровня ее умственного и нравственного развития.

Такими в сущности еще совершенно безвредными кружками были первоначально кружки студентов Петербургского университета и академий: Медико-хирургической и Петровской земледельческой, а позднее и воспитанников гимназий, семинарий и других учебных заведений, как в столице, так и во многих губернских городах: в Саратове, Пензе, Казани и пр.

Между тем, в начале 1872 г. стали появляться в среде учащейся молодежи, и притом в довольно значительных размерах, книги и издания заграничной прессы уже прямо революционного характера и направленные к ниспровержению существующего в России государственного строя. Издания эти, будучи произведением преимущественно русской эмиграции, имеющей в свою очередь близкие сношения с Интернациональным обществом, провозились в Россию или путем контрабанды, или лично возвращающимися из заграницы русскими путешественниками, которые пропитавшись там теориями Бакунина и других ультра-демократов и социалистов, разносили по всем концам и классам России яд преступных учений и демагогических стремлений.

Такова, между прочим, личность Сергея Ковалик, получившего образование в киевском университете и бывшего председателя съезда мировых судей Мглинского округа Черниговской губернии. — Развиваясь все более и более, поддерживаемая и руководимая во всех своих стремлениях постоянными сношениями с заграничным миром, русская революционная пария [269]

естественно должна была прежде всего обратить внимание на русскую учащуюся молодежь и, проникнув в нее под именем “друзей народа”, стать во главе ее направления в качестве “глашатаев истины и добра”. Первою, образовавшеюся с этой целью партией, может быть признана партия, так называемых чайковцев, деятельность которых сначала проявилась в С.-Петербурге, а потом раскинулась и далее. Вращаясь преимущественно в среде молодежи и вербуя новых адептов, чайковцы проповедовали по бакунинским рукописям негодность существующего порядка; доказывали, что государство окончательно задавило и развратило русскую общину и что девизом того знамени, к водружению которого следует стремиться всем честным и благомыслящим людям, должно быть: “разрушение всех государств, уничтожение буржуазной цивилизации, вольная организация снизу вверх посредством вольных союзов, — организация разнузданной народной черни всего освобожденного человечества, создание нового общечеловеческого мира”. (См. “Государственность и Анархия” стр. 38). Подделываясь под взгляд молодежи, льстя ей пылким стремлениям и увлечениям, называя ее честной и искренней, до конца преданной социально-революционному делу, — Бакунин указывает ей на те средства, с помощью которых можно провести в жизнь начала социализма, уничтожение и замену начал государственных. Средствами он признает пропаганду в народе, пропаганду “боевую, бунтовскую”, утверждая при этом, что народ всегда глубоко ненавидел и ненавидит государство, “всех его представителей, в каком бы виде они пред ним ни являлись”. Он доказывает далее, что народу необходимо выяснить его отчаянное положение, его силы для открытого восстания и тот способ организации, с помощью которого учащаяся молодежь, — умственный пролетариат, сольется с народом и чернью и сделается таким связующим звеном всех недовольных — между собою, массы — с ее руководителями и поджигателями. Одним словом полное водворение “анархии” есть тот идеал, к достижению которого должны стремиться все люди, желающие добра народу. Как ни дико подобное учение, тем не менее, сочинения Бакунина и проповеди его последователей имели на молодежь поразительное и страшное влияние. Не встречая нигде опровержения, сочинения эти интересовали молодежь, как все запрещенное, увлекали ее, как льстящие ее инстинктам и стремлениям; наконец разделялись и усваивались ею как разрешающие мучительный вопрос: “Что делать”?

С этого времени (1873 г.) кружки “самообразования” теряют свой первоначальный, т. е. теоретически характер, и мало по малу переходят в сходки с ясно определенным направлением социального и демагогического свойства. Направление это растет и, наконец, под влиянием появившихся около этого времени первых выпусков, издаваемого за границей Лавровым (Миртовым), журнала “Вперед”, в начале истекшего 1874 года кружки петербургские и московские приходят к убеждению, что “пора идти в народ, пора начать действовать”. (?) Сходясь в воззрениях относительно главных начал и конечных целей своих учений, — уничтожение существующего порядка, — деятели революционной пропаганды могут, тем не менее, быть разделены на три отдельные группы, отличающиеся друг от друга теми средствами и приемами, которые каждый из них признает за наиболее успешные и действительные. Деятели первой группы утверждают, что никакой научной подготовки не нужно, что достаточно одной грамотности [270]

самых элементарных познаний, и что затем следует немедленно идти в народ под видом простых рабочих, мастеровых, проповедовать в его среде революционные идеи и подготовлять его к открытому восстанию. Деятели второй группы утверждают напротив, что для серьезного агитатора в среде простого народа необходимы прочные научные знания и некоторая опытность, причем, однако, отрицают ученые дипломы и всякие аттестаты как средства, крайне деморализующие и обращающие свободного человека в буржуа, т. е. в раба известной обстановки. Наконец представители третьей группы — и, быть может, самой опасной — не только требуют серьезной научной подготовки и общего образования, причем не отвергают значения дипломов и аттестатов, но признают, что для действительно успешного и возможно быстрого достижения предположенной цели, — разрушения существующего строя, отнюдь нельзя ограничиваться революционною пропагандою исключительно лишь в среде простого народа, а следует каждому революционеру действовать в той среде, где он находится, — независимо от того, будет ли это сфера простого рабочего, солдата, мастерового, или же учителя, акушерки, врача, вообще государственной службы.

Таким образом, в начале 1874 г. деятели революционной пропаганды начинают одновременно свою преступную деятельность в разных пунктах и сферах нашего общества. Обладая достаточною энергиею и кое-какими материальными средствами, они не останавливаются ни перед чем, не стесняются никакими условиями и препятствиями, организуют постоянный между собою сношения, при чем весьма искусно затемняют их различными паролями, лозунгами, условными знаками и шифрами; весьма быстро проникают в высшие, средние и низшие учебные заведения, семинарии, гимназии и сельские народные школы; совращают молодежь не только путем распространяемых книг и устной пропаганды, но и путем близких отношений, с имеющимися в их среде в немалом количестве молодыми женщинами и девушками и к концу 1874 г. успевают покрыть как бы сетью революционных кружков и отдельных агентов большую половину России. Дознаниями раскрыта пропаганда в 37 губерниях.

Выдающаяся черты деятельности пропагандистов в этих губерниях выразились в следующем: 1) В Петербурге: а) значительное количество революционных кружков, действовавших как на месте, так и внутри России, куда они посылали своих агентов ; б) пропаганда в заводском и фабричном населении под видом обучения грамоте, причем были заведены школы для рабочих у студентов Стаховского, Синегуба, Клеменса и отставного артиллеристского поручика Кравчинского; в) столярные и сапожные мастерские у Богомолова и кузницы в разных местах, устроенные с целью обучения ремеслу молодых людей, готовящихся идти в народ. Одним из главных деятелей в Петербурге был князь Кропоткин, у которого найдена программа пропаганды. 2) В Москве: а) устроенная с тою же целью как и в Петербурге столярная мастерская студента Фроленко и Войнаральского, сапожная того же Войнаральского, казака Глушкова и дворянина Дубенского; в) типография стенографа Мышкина, в которой печатались брошюры, предназначенный к распространению в народе; г) агенты, сносившиеся с провинциальными кружками, доставляя им необходимые сведения о ходе дела, денежный средства и книги; д) пропаганда отдельных лиц в среде рабочего класса. 3. Новгородская губерния: сельская школа дочери генерал-майора [271]

Софии Лешерн-фон-Герцфельд. 4) Тверская губ.: кузница крестьянина Павла Григорьева, устроенная на средства пропагандистов одного из петербургских кружков. 5) Ярославская губ.: а) обширная пропаганда, веденная в среде местных крестьян помещиком Иванчиным-Писаревым и некоторыми другими лицами и б) открытая ими столярная мастерская. 6) Тамбовская губ.: а) оружейная мастерская мещанина Арева, служившая агентурой для тамбовских деятелей и б) пропаганда в разных слоях общества. 7) Пензенская губ.: а) устройство отставным поручиком Рогачевым, при содействии Войнаральского, особого революционного кружка из местной учащейся молодежи, б) склад напечатанных в типографии противозаконных брошюр у акцизного надзирателя Жилинского; в) мелочная лавочка, устроенная Войнаральским в селе Степановке для ближайшего общения с народом и г) столярная мастерская мещанина Ершова. 8) Саратовская губ.: а) преступная деятельность как местных, так и прибывших из Москвы и Петербурга революционных деятелей; б) заведенная ими сапожная мастерская, где был и склад запрещенных изданий и в) притоны для агитаторов у Цветковой-Мейера и Софинского. 9) Самарская губ.: а) весьма деятельная пропаганда как местных, так и приезжих агитаторов; б) два особых местных кружка; в) притон на постоялом дворе Фоминского и агентура писца Дегтерева и семинариста Пономарева; г) притон в риге у Кадьяна; д) пропаганда в тюремном замке. 10) Казанская губ.: а) агентура у студента Овчинникова; б) деятельность членов Голоушевского кружка. 11) и 12) В Оренбургской и Уфимской губ. деятельность, так называемого, Голоушевского кружка, первоначально образовавшегося в Петербурге. 13) В Нижегородской губ.: а) пропаганда в селе Павлове; б) притон у бывших семинаристов Серебровских; в) местный кружок. 14) В Воронежской губ.: а) пропаганда школьного учителя Цебенко в Острогожске. 15) Курская губ.: деятельная пропаганда разных лиц и в том числе помещицы Субботиной. 16) Харьковская губ.: три отдельные кружка Ковалика, девицы Андреевой и студентов ветеринарного института. 17) Екатеринославская губ.: а) бондарная мастерская, открытая на средства членов одесского кружка (Петр Макаревич, Николай Жебунев), прусского подданного Ланганса, б) библиотека Павловского в Таганроге, из которой распространялись книги преступного содержания. 18) В Полтавской губ.: а) ферма на хуторе помещицы Колесниковой, в которой работали члены киевского и харьковского кружков. 19) В г. Одессе: а) кузница Николая Жебунева и б) особый кружок Макаревича и Волховского, присоединившиеся к кружку Жебуневых. 20) В Киевской губ.: а) местный кружок с общим притоном пропагандистов под названием “Коммуна” и б) съезд кружков Жебуневых, на котором выработана их программа. 21) В Черниговской губ.: а) кружок Жебуневых и б) школы сельских учителей: Сергея Жебунева, Михаила Каца и Трезвинекого. 22) В Ковенской губ.: ферма помещицы Филипповой, устроенная членом киевского кружка Екатериной Брыжковской. 23) В Каменец-Подольской губ.: сельская школа учительницы Александры Охременко и учителя Топчаевского. Независимо от этого преступная революционная деятельность как отдельных личностей, так и членов, открытых в других местах, кружков, обнаружена в губерниях: Херсонской, Орловской, Смоленской, Калужской, Тульской, Архангельской, Костромской, Владимирской, Вятской, Пермской, Томской, Могилевской, Тифлисской и Земле Войска Донского. [272]

Всех привлеченных ныне в качестве обвиняемых к дознанию, произведенному в этих губерниях  — 770 из них мужчин — 612, женщин 158; под стражею — 266, на свободе, с принятием против них других мер, — 452; не разысканных — 53. Дознания показали, что многие лица немолодые, отцы и матери семейств, обеспеченные и материальными средствами и более или менее почетным положением в обществе, не только не противодействовали, а напротив нередко оказывали им видимое сочувствие, помощь и поддержку, как бы не сознавая в слепом своем фанатизме, что конечным последствием подобного образа действий должна быть гибель всякого общества и их самих. Так, довольно богатый землевладелец и мировой судья Пензенской губернии Эндауров способствовал укрывательству одного из главных и опасных деятелей — Войнаральского, бывшего прежде того мировым судьей в Городищенском уезде. Так жена оренбургского губернского жандармского управления полковника Голоушева, не только не отклоняла своего сына от участия в деле преступной пропаганды, а напротив, помогала ему советами и сведениями. Так профессор Ярославского лицея Духовский не только принимал к себе агитатора Ковалика, но познакомил его и, так сказать, ввел во внутреннюю жизнь студентов лицеистов. Так весьма многие из уроженцев Вятской губернии, привлеченные к дознанию в качестве обвиняемых в государственных преступлениях оказались стипендиатами вятского земства, а председатель Вятской губернской управы Колотов в выборе лиц на земские должности советовался со студентом казанского университета Овчинниковым (весьма сильно скомпрометированным по дознанию) и без его рекомендации не давал места. Так, автор нескольких сочинений, земский врач Португалов принимал к себе лиц, заведомо скрывающихся от розысков правительственных властей, и помогал им продолжать свою преступную деятельность. Так весьма богатая и уже пожилая женщина, помещица Софья Субботина не только лично и открыто вела революционную пропаганду среди ближайшего крестьянства, но склоняла к тому же свою воспитанницу Шатилову, и дочерей, даже несовершеннолетних, посылала доканчивать образование в Цюрихе.

Так Плетнев, отец (бывший Чембарский казначей) прочитав найденную им у сына, гимназиста, книгу революционного содержания, прямо заявил, что готовит сына для “народа”. Но, к его несчастию, правительство, это преждевременно обнаружило. Так дочери действительных статских советников Наталья, Армфельд, Варвара Батюшкова и София Перовская, дочь генерал-майора София Лешерн-фон-Герцфельд и многие другие, шли в народ, занимались полевыми поденными работами, спали вместе с мужчинами, товарищами по работе, и за все эти поступки, невидимому, не только не встречали порицания со стороны некоторых своих родственников и знакомых, а напротив сочувствие и одобрение. И таких примеров много. Примеры эти, без сомнения, должны служить подтверждением того убеждения, что успехи пропагандистов зависят сколько от их собственных усилий и деятельности, столько от той легкости, с которой учение их проникают в разные слои общества и от того сочувствия, которое они встречают. Так, например, трое из самых ярых вожаков крайней революционной партии: отставные артиллерийские поручики Рогачев и Кравчинский и студент Клеменс проживали несколько месяцев в разных семейных домах города Москвы, отнюдь не скрывая, а напротив, пропагандируя свои [273]

учения и направления. И тот же вышеупомянутый Рогачев в Пензенской губ. познакомился с бывшим мировым судьей Войнаральским, который затем и обратился в одного из самых ревностных его последователей, пожертвовав почти всем состоянием до 40.000 р. на дело революционной пропаганды. В виду возможно большого и быстрого ее распространения в городах и селах устраивались школы, мастерские, рабочие артели и т. п. Так в Петербурге и Москве устроились мастерские сапожная, столярная, слесарная и кузнечная; в Саратове — сапожная, в Одессе — кузнечная; в Екатеринославе — бондарная, в губерниях Полтавской, Курской, Ковенской на фермах проживали пропагандисты и готовились к пропаганде среди земледельческого класса.

Подготовляя себе среди рабочего класса адептов и помощников и, в свою очередь, пропагандистов, вожаки этого дела распространяли свои мысли и взгляды путем устной пропаганды, а также посредством огромного количества книг и брошюр, написанных в форме общедоступных народных рассказов. Таковы “Дедушка Егор”, “Митюха”, “Степные очерки” Левитова, “Очерки фабричной жизни” Голицинского, “Сила солому ломить” и т. п. Во всех этих книжках пропагандируется мысль о безвыходном положении рабочего класса, об эксплуатации его капиталом, о гибельных последствиях кулачества и, наконец, выставляются резкие примеры успешного протеста со стороны задавленного крестьянства и вообще низших классов. К подобным книжкам, но уже с более определенным бунтовским направлением, относятся брошюры “О Стеньке Разине”, в коих восхваляются и воспеваются его действия и казнь, как подвиги великого гражданского мужества на защиту угнетенного народа. Далее следуют книги: “История французского крестьянина”, “Сказка о четырех братьях”, “Сборник новых стихов и песен”, “Хитрая Механика”, воззвание, начинающееся словами; “Чтой то братцы”. Эти последние сочинения уже ясно революционного, вызывающего к открытому восстанию, направления. Так “Сказка о четырех братьях” оканчивается следующими словами: “Гой вы, братцы мои любезные, уж неужто мы станем в Сибири сидеть, на казну работать государеву!”

Действуя таким образом, агитаторы все менее и менее стесняются в выборе средств для своей преступной деятельности. Так князь Кропоткин еще в 1873 г. объяснял на лекции, в устроенной в С.-Петербурге школе, рабочим о значении Интернационального Общества на западе и проповедовал революцию; устраивались сходки, библиотеки, кассы; достаточно подготовленные фабричные мастеровые снабжались книгами, деньгами и отправлялись на родину, где должны были подготовлять народ к восстанию, донося об успехах пропаганды своим учителям, организаторам; самое время для открытого восстания уже было ими намечено: предполагалось начать его тотчас по объявлении ожидаемой войны с Германией, причем успех восстания обеспечивался отвлечением военных сил к границе. Песня играла всюду немаловажную роль; многие песни крайне возмутительного содержания выучивались наизусть и даже, случалось, распевались на улицах. Всюду где появлялись агитаторы, — тотчас же образовывались или притоны для укрывательства, или оставлялись агенты для сообщения о ходе движения и извещения на случай опасности; у этих же агитаторов хранились адреса единомышленников в других городах и селах, ключи к шифрам, деньги и книги; [274]

к ним же обращался всякий вновь прибывший агитатор и получал пособие и указания, как и где действовать. В это же время из типографии Мышкина в Москве рассылались повсюду в огромном количестве книги и брошюры и вместе с тем печаталось сочинение Лассаля, предназначенное для молодежи в видах убеждения ее в необходимости изменения существующего экономического и социального строя и водворения коммунистических начал. На случай опасности пропагандисты нередко запасались револьверами, а в киевском революционном кружка выработан был план вооруженного сопротивления властям при арестовании и даже подготовлялись яды с тою же оборонительною целью. Вообще агитаторы не отказывались и от общих преступлений и от близких сношений с общими преступниками, если находили в том свою выгоду. Так в Саратове предполагалось для обогащения революционной кассы напасть с оружием в руках и ограбить одну богатую даму, приезд которой ожидался с большими деньгами для покупки имения. В письме студента Паевского прямо говорится, что он вполне сочувственно относится к возникающему сообществу, имеющему целью подделку и распространено фальшивых ассигнаций. В числе адресов, отобранных от Войнаральского, Речицкого, Логинова оказались адресы известных в околодке конокрадов, воров и мошенников, как личностей более для их целей пригодных, чем элементы чистые и спокойные. В городе Николаевске, Самарской губернии, присужденные к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь на каторжный работы и на поселение, арестанты были подговорены к побегу, снабжены подпилками, фальшивыми печатями для паспортов и, наконец, ядовитыми порошками для отравления конвоя, — все это для того, чтоб обратить их во врагов правительства и, в так называемых “друзей народа”. На вопрос одного из арестантов, зачем они, арестанты, им пропагандистам нужны? было получено в ответь: “нам нужен такой народ, который готов решиться на все, а народу этого легче набрать из арестантов, острожников, — из свободного народа решительных подобрать труднее. Нужны же нам решительные люди для того, чтоб порешить власть царя”. Сын дворянина Андрей Кулябко 15 лет, увлеченный в дело пропаганды Рогачевым и Войнаральским, как можно полагать по приказанию Рогачева, уговаривал своего брата 17 лет мальчика обокрасть дядю, который их обоих содержал и воспитал, и затем бежать с украденными деньгами. В киевском кружке предполагалось ограбить почту, для чего 18-ти летний отставной юнкер Горенович должен был поступить на службу в местный почтамт.

Заканчивая краткий обзор, добытых дознаниями данных, нельзя не вывести из них следующих главных положений. А). В России существуют тайные противозаконные сообщества, имеющие целью ниспровержение государственного устройства всего существующего порядка и водворение полнейшей анархии. Б). Сообщества эти состоят из множества мелких, самостоятельно действующих отдельных кружков и даже личностей, но связанных между собою, как совершенною солидарностью целей и способов действий, так и постоянными сношениями. В). Сношения между кружками, а равно организация новых производится уполномоченными на то агентами. Г). Пропаганда производится как устно, так и прямым распространением книг, брошюр и вообще разного рода печатных и рукописных сочинений. Д). Стремясь к известной, точно определенной цели, — к ниспровержению [275]

существующего порядка, деятели революции идут по строго последовательно выполняемому плану. Е). План этот, в главных чертах изложенный программой князя Кропоткина, представляет, между прочим, ту опасность, что, как бы ни были энергичны расследования и преследования виновных, все же несомненно останутся нераскрытыми несколько отдельных кружков и личностей, которые и будут неутомимо продолжать свою преступную деятельность. Ж). Быстрые успехи пропаганды должны быть приписаны как тому, что деятельность агитаторов не встречала довольно сильного и громкого порицания со стороны общества, которое, не отдавая себе вполне ясного отчета в значении и цели этих преступных стремлений, до сих пор относилось к ним с апатией, равнодушием, а иногда даже с сочувствием; так в особенности и тому, что молодежь, составляющая главный контингент лиц, занимающихся пропагандой, не находит отпора в той среде, где она растет и развивается ибо те нравственные основы воспитания, которые может дать только семья, по-видимому, вовсе неразвиты у многих из этих молодых людей, не обладающих при поступлении в школы никакими твердыми началами уважения религии, семейства, чужих прав, личности и собственности.

Записка министра юстиции графа Палена. Успехи революционной пропаганды в России (1875 г.) // Былое. 1907. № 9. С. 268-276.

 

Биография

Мировая художественная культура XIX в. (третья четверть)
Литература XIX в. (третья четверть)
Музыка XIX в. (третья четверть)
История XIX в. (третья четверть)

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer