Российский общеобразовательный портал
Российский общеобразовательный портал
Министерство образования и науки РФ
ГлавнаяКаталогДобавить ресурс Поиск по каталогу: простой / расширенный
Коллекция: исторические документы Коллекция: исторические документы Коллекция: мировая художественная культураКоллекция: русская и зарубежная литература для школыМузыкальная коллекцияКоллекция: естественнонаучные экспериментыКоллекция: право в сфере образованияКоллекция: диктанты - русский языкКоллекция: история образованияКоллекция по зоологии

Каталог ресурсов » П » Петр I Алексеевич (Великий) - российский император » ДОКУМЕНТЫ


Болезнь и смерть императора Петра II Алексеевича по донесениям датского посланника Вестфалена. 1730
Ганс Георг Вестфален (или Вестфаль) был назначен датским чрезвычайным посланником в Россию в 1722 г. и занимал этот пост до 1733 г., т. е. в течение одиннадцати лет. Его донесения — важный источник по истории воцарения императрицы Анны Иоанновны. Они написаны на французском языке и адресованы датскому королю Фридриху IV, датскому статс-секретарю по иностранным делам фон Гагену и неизвестному лицу (по-видимому, принцу датского королевского дома). Вестфален внимательно следил за происходившими вокруг него событиями и описал болезнь и смерть императора Петра II, заговор членов Верховного тайного совета, составление Кондиций и прибытие Анны Иоанновны в Москву.

По словам современника, Вестфален «был умен, опытен и имел много познаний, человек очень честный, нимало неспособный к дурным каким делам и очень привязанный к службе своего государя…» (Бервик-и-Лириа Я. Записки дюка Лирийского… СПб., 1845. С. 131).

 
Тема быт, внешняя политика, внутренняя политика
Исторический период Новое время
Тип исторического источника Изобразительный источник, Письменный источник
Территория Российская империя
Народ русские
Персоналии Анна Иоанновна, росс. имп.; Голицын, Дмитрий Михайлович, член Верховного тайного совета; Головкин, Гаврила Иванович, канцлер, член Верховного тайного совета; Долгорукий, Василий Владимирович, ген.-фельдмаршал, член Верховного тайного совета; Долгорукий, Василий Лукич, сенатор, член Верховного тайного совета; Леонтьев, Михаил Иванович, ген.-майор; Евдокия Федоровна (Лопухина), русск. царица; Трубецкой, Иван Юрьевич, сенатор; Феофан (Прокопович), русск. церк. и полит. деятель
Язык оригинала французский
Язык перевода русский
Библиография Анисимов Е.В. Петр II // Вопросы истории. 1994. № 8; Арсеньев К. Царствование Петра II. — СПб., 1839; Дмитриев С.Д. Петр II. Осиротевшее царство. Фаворит и опала. Божья воля. — М.: Изд-во: АСТ, 2006; Павленко Н.И. Петр II. — М.: Молодая гвардия, 2006. — (Серия: Жизнь замечательных людей.); Корсаков Д.А. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. — Казань, 1880; Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 10. Т. 19—20. — М., 1993.
Образовательный уровень основная школа, углубленное изучение
Источники Составитель – Пелевин Ю.А.; текст – Вестфален. Дипломатические депеши датского посланника при русском дворе Вестфалена о воцарении императрицы Анны Иоанновны / Предисл. Д.А. Корсакова // Русская старина. 1909. Январь — февраль — март.


Портрет императора Петра II в парике. Худ. А.П. Антропов. Холст, масло. 86 х 67. Музей истории Донского казачества


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

№ 2.


Москва 30/19 января 1730


26-го числа этого месяца я сообщил о болезни юного монарха России, сегодня, 30-го, со слезами на глазах уведомляю о его кончине, но вместе с тем, к нашему утешению, и о восшествии на российский престол вдовствующей герцогини Курляндской Анны Ивановны.

В следующей моей депеше Вы найдете подробное и систематическое изложение этих двух великих событий со всеми сопровождавшими их обстоятельствами <…>



№ 3.


Москва, 2 февраля / 22 января 1730


Ваше Высочество! Тот образ жизни, который вел покойный юный монарх России: пребывание на охоте с утра до ночи, невзирая ни на какую погоду, неправильность в еде, целые ночи, проводимые в танцах, вследствие этого недостаток сна, привычка пить холодное, разгорячившись — все это заставляло меня постоянно опасаться за его жизнь, тем более что у него до сих пор не было еще оспы. Это справедливое опасение не покидало меня даже среди всеобщего веселья придворных празднеств, на которые меня постоянно приглашали, и давным-давно побуждало меня выведывать о настроении умов относительно выбора преемника юному монарху в случае его внезапной кончины. <…> [C. 200]



№ 4.


Москва, 2 февраля / 22 января 1730


<…> В тот же вечер (26 января) <…> Василий Лукич Долгорукой, кавалер нашего первого ордена, пришел ко мне с уверением, что болезнь царя принимает благоприятный оборот и что можно надеяться на его быстрое выздоровление. <…> [C. 204]

<…> На другой день, 27 января, полагали, что юный монарх настолько вне опасности, что караул вошел во дворец с музыкой и барабанным боем. Разгласили тогда, что вся сыпь вышла наружу и что в некоторых местах оспины начинают уже созревать; однако ошиблись, потому что в ночь с 27 на 28 снова показалось множество оспин в горле и даже в носу, что мешало ему дышать; вскоре последовал сильный жар, и 28-го поняли, что его жизнь в опасности.

Утром 29-го не оставалось, по-видимому, никакой надежды на выздоровление; к 3 часам пополудни болезнь еще значительнее усилилась, так что члены Совета и 3 генерал-фельдмаршала князь Голицын, князь Долгорукой и князь Трубецкой были вынуждены беспрестанно входить в спальную его величества; послали тоже за архиепископом новгородским[1] для совершения над его величеством таинства елеосвящения.

Между тем выведали от старой царицы, бабки юного монарха[2], пожелает ли она взять на себя правление в случае смерти юного монарха, ее внука? Она отказалась, ссылаясь на частые немощи и слабость ума и памяти: и то и другое — говорила она — не могли не ослабеть значительно под гнетом невыразимых страданий, которые заставила ее претерпевать в течение 30 лет злоба врагов, особенно же в царствование Екатерины Алексеевны. Однако около 10 часов вечера она отправилась во дворец своего внука и оставалась в покое, смежном с комнатой больного: там, молясь на коленях перед распятием, ожидала она исхода печальной сцены его кончины: Он уже не мог говорить и в четверть первого по полуночи отдал Богу душу.

Тогда 3 фельдмаршала и весь Верховный Совет пошли за ней и подвели ее к постели усопшего; заметив, что он умер, [C. 205] она громко вскрикнула и упала в обморок. Были вынуждены тотчас же пустить ей кровь, и стоило величайшего труда привести ее в чувство.

Верховный Совет и 3 фельдмаршала оставили ее там на попечении медиков и хирургов и перешли в другой покой для рассуждения о выборе нового государя на место умершего. Один только барон Остерман, ссылаясь на то, что он иностранец, не хотел принимать участие в этих рассуждениях, однако же обещал согласиться с тем, на чем они порешат между собою относительно престолонаследия и советовал им быть единогласными и единодушными.

Когда заперли комнату и положили ключ на стол, оба Долгоpyкиe[3], кавалеры нашего первого ордена, начали говорить в пользу своей племянницы, невесты умершего монарха. Тайный советник Дмитрий Михайлович Голицын кротко заметил им, что их племянница, хотя и перед лицом церкви, но все же получила со стороны царя только обещание на ней жениться: самое таинство брака еще не было совершено, и умерший монарх духовным завещанием тоже ничего не поставил в ее пользу относительно престолонаследия — следовательно, она не имеет права изъявлять какие-либо притязания на престол.

Долгорукие не имели достаточного основания возразить на это, и Голицын продолжал громким голосом:

«Братья! В наказание за великие грехи, которых в России совершается более, чем во всяком другом государстве, особенно с тех пор, как русские переняли пороки, распространенные между иностранцами, Господь взял у нас государя, на которого мы совершенно основательно возлагали все наши надежды. Устройство Российского государства таково, что необходимо немедленно избрать главу для управления страной; мы должны искать его в знаменитом доме Романовых и нигде больше. Так как мужская линия этого дома совершенно угасла в лице умершего Петра II, то мы должны обратиться к женской линии того же дома и выбрать из дочерей царя Ивана[4] самую для нас подходящую. Конечно, я бы высказался в пользу старшей, герцогини [C. 206] Мекленбургской, если бы она не была замужем за иностранным принцем: это обстоятельство совсем не соответствует потребностям России, а потому я думаю, что сестра ее, вдовствующая герцогиня Курляндская Анна Ивановна, более для нас пригодна: она может выйти замуж и находится в таких летах, чтобы оставить потомство; она родилась среди нас, мать ее русская, старинного и хорошего рода, нам известны сердечная доброта и другие прекрасные качества Анны Ивановны — вследствие всего этого я считаю ее самой достойной для царствования над нами. Вот, братья, мое мнение; если Вы можете убедить меня в лучшем — я приму, иначе я останусь при высказанном мною».

Фельдмаршал Долгорукой ответил ему следующим образом: «Дмитрий Михайлович! Мысль эта внушена тебе самим Господом и истекает из патриотического чувства: да благословит тебя Бог, и да здравствует императрица Анна Ивановна!» Все прочие последовали его примеру, так что вскоре комната огласилась единодушными криками: «Да здравствует императрица Анна Ивановна!»

Услыхав это, барон Остерман постучал в дверь, когда ее отворили, он присоединил свои восторженные клики к кликам остальных; это произошло около четырех часов утра 30 [19] января.

Около 10 часов того же утра Голицын отправился в Кремлевский дворец в Сенат, который составляет с царствования Екатерины Алексеевны вторую высшую коллегию государственного управления этой страны, — объявил Сенату об избрании герцогини Курляндской в преемницы умершему монарху, в качестве императрицы всея России, и просил на это его согласия. Все члены ответили ему единодушным криком: «Да здравствует императрица Анна Ивановна!» Оттуда он прошел в палату, где собрался весь генералитет до бригадира включительно, и получил такой же ответ, как в Сенате. Высшее духовенство не было спрошено, а следовательно, и не участвовало в возведении теперешней царицы на престол ее предков. Говорят, что великий канцлер[5] очень хлопотал за духовенство, но Голицын и слышать об этом не захотел, помня, как бесчестно поступили эти длиннобородые после кончины царя Петра I: содействовали отстранению от короны настоящего наследника[6] и за [C. 207] щедрое вознаграждение передались иностранке, Голицын объявил, что впредь главными учреждениями России будут: Тайный Совет, Сенат и генералитет.

Как только Голицын вернулся в Верховный Совет, который все время не расходился из дворца Меншикова, что в Немецкой Слободе, принялись за составление акта об избрании герцогини Курляндской, затем назначили трех послов для отсылки с ними акта в Митаву и сопровождения вновь избранной императрицы в Москву, послы эти: В. Л. Долгорукой — от Верховного Совета, брат Голицына — от Сената и генерал-майор Леонтьев — от армии. Они уехали в тот же вечер, чтобы немедленно отправиться в Митаву.

На другой день, 31 [20] января, фельдмаршалы Голицын и Долгорукий заняли места в Верховном Совет в качестве первых членов, после великого канцлера графа Головкина. Тогда принялись рассуждать о средстве ограничить самовластие последующих государей России, начиная с теперешней царицы. Все умы чрезвычайно как заняты этим деликатным и опасным вопросом. Голицын, основатель и защитник этого дела, спросил меня вчера, который из двух образов правления я считаю лучшим: шведский, или английский? Я ответил, что шведский самый подходящий, а что я не думаю, чтобы английское правление могло быть введено в России. Он ничего на это не отвечал.

Ваше Величество! Вот история болезни и смерти Петра II и восшествия на российский престол теперешней царицы <…> [C. 208]



№ 9.


Москва. 2 марта / 19 февраля 1730


Ваше величество! В настоящее время новая царица уже в Москве; торжественный въезд ее сюда совершился в прошлое воскресенье. Вчера, 1-го числа этого месяца, я имел честь представиться ей, выразил мое соболезнование по случаю кончины прежнего монарха и поздравил ее с восшествием на престол. Так как из уполномоченных при этом дворе министров коронованных лиц я первый попал в приемную, то и был допущен к царице тотчас вслед за испанским посланником. Признаться сказать, я отправился в Кремль часом раньше других, благодаря дружескому уведомлению; так как на этот раз в Верховном Совете было решено делать различие между министрами коронованных лиц и министрами остальных держав и допускать их на аудиенцию по мере прибытия, за мной оказалось преимущество первенства перед прочими министрами, а также и перед чрезвычайными послами Швеции, Польши и Пpyccии.

Теперешняя государыня всегда была любима и уважаема нацией, так что с ее приездом умы значительно успокоились; однако после всего мною виденного и слышанного я прихожу к несомненному заключению, что вельможи этой страны продолжают обдумывать пpeoбpaзoвание прежнего правления Poссии и намерены ограничить самовластие русских царей каким-нибудь новым государственным законом.

Перед въездом в Москву царица на 5—6 дней остановилась в деревне, в 8 верстах от Москвы. Тогда она еще не имела орденов Св. Андрея и Св. Александра Невского: Верховный Совет, в полном своем составе, сопровождаемый генералитетом и дворянством, поднес их лишь накануне ее отъезда из подмосковной деревни. Великий канцлер граф Го-[C. 283]ловкин, несший ордена на подушке из золотой парчи, подавая их государыне, преклонил колено, а тайный советник Дмитрий Михайлович Голицын обратился по этому случаю к царице со следующей замечательной речью:

«Благочестивейшая и всемилостивейшая государыня! Мы, всенижайшие и верные подданные Вашего величества, члены poссийского Верховного Совета, вместе с генералитетом и российским дворянством, признавая Тебя источником славы и величия России, являемся вручить Тебе Твой орден Св. Андрея, первейший и самый почетный, а также и орден Св. Александра Невского, установленный императором Петром I по случаю славного мира с могущественным государством шведским, дабы Ты своевременно носила каждый из них и жаловала бы ими тех, кого признаешь достойными.

Мы благодарим Тебя за то, что Ты соблаговолила принять наше избрание Твоей особы всемилостивейшей нашей императрицей для царствования над нами, за то, что Ты удостоила принять из наших рук корону и возвратиться в отечество; с неменьшей признательностью благодарим мы Тебя и за то, что Ты соизволила подписать пункты, которые нашим именем предложили Tебе наши депутаты, на славу Тебе и на благо Твоему народу. Вот почему, всемилостивейшая императрица, мы явились в совокупности перед Твоим величеством! Удостойте все сие милостиво принять и положитесь на нашу ненарушимую верность к особе Вашей!»

На эту замечательную речь царица тотчас же ответила следующее:

«Дмитрий Михайлович и Вы прочие господа из генералитета и дворянства! Да будет Вам известно, что я смотрю на избрание меня Вами вашей императрицей как на выражение преданности, которую Вы имеете ко мне лично и к памяти моего покойного родителя. Я постараюсь поступать так, чтобы все были мною довольны. Согласно вашему желанию, я подписала в Митаве пункты, о которых упомянул ты, Дмитрий Голицын, и Вы можете быть убеждены, что я их свято буду хранить до конца моей жизни, в надежде, в которой и теперь пребываю, что Вы никогда не преступите границ вашего долга и верности в отношении меня и отечества, коего благо должно составлять единственную цель наших забот и трудов». <…> [C. 284]



Текст приведен в соответствие с нормами современного правописания, но для сохранения звучания речи XVIII века отдельные слова оставлены в характерном написании той эпохи.





[1] Феофан Прокопович

[2] Евдокия Феодоровна, рожденная Лопухина, первая жена императора Петра I, мать царевича Алексея Петровича. Она родилась в 1669 г. Скончачалась 27 августа 1731 г. С 23 сентября 1698 г. по 1718 г. монахиня с именем Елены в Покровском девичьем монастыре в г. Суздале; в 1718—1725 гг. в Ладожском Успенском девичьем монастыре; с весны 1725 г. до осени 1727 г. в заключении в Шлиссельбургской крепости. По воцарении Петра II вызвана им в Москву и пребывала сначала в Новодевичьем, а потом в Вознесенском монастыре.

[3] Князья Bacилий Лукич и Василий Владимирович. Племянница их — невеста Петра II, княжна Екатерина Алексеевна Долгорукова.

[4] Царь Иван Алексеевич — старший брат Петра Великого. Таким образом, кн. Д. М. Голицын высказывался за старшую линию дома Романовых, хотя она имела в то время лишь представительниц женского пола, так же как и младшая линия Петра Великого (последняя в лице двух дочерей, Анны и Елисаветы).

[5] Граф Г. И. Головкин.

[6] Внука Петра Великого, сына царевича Алексея Петровича, Петра Алексеевича (Петра II).

Статьи

Мировая художественная культура XVIII в. (вторая четверть)
Литература XVIII в. (вторая четверть)
Музыка XVIII в. (вторая четверть)
История XVIII в. (вторая четверть)

« вернуться

версия для печати  

Rambler's Top100 Союз образовательных сайтов

Российский общеобразовательный портал - Лауреат Премии Правительства РФ в области образования за 2008 год
Обратная связь
© INTmedia.ru


Разработка сайта: Metric
Хостинг на Parking.ru
CMS: Optimizer